СМИ СибириКаталог статей средств массовой информации Сибири

Ярмарки

На территории нынешнего Кузбасса проводилось немало торговых ярмарок. Еще в XVII веке под стенами города Куз­нецка каждое лето устраивался так называемый калмацкий торг. Кочевники из Хакасии, с верховьев Оби, из различных углов Кузнецкого уезда приго­няли скот, привозили много пушнины, ремесленных изде­лий. Все это с большой выгодой для обеих сто­рон обменивалось на российские товары. В «Статистическом обо­зрении Сибири» за 1810 год говорится, что купцы в Кузнецком уезде торгуют больше мягкой рухлядью (ме­хами), лошадьми, получаемы­ми от сагайских татар, и мелоч­ными товарами. Крестьяне сел и деревень нынешнего Беловского района покупали и прода­вали товары довольно далеко от дома. Обозы ходили в Куз­нецк, Томск, Бийск, Новониколаевск и даже до Тобольска, Чары и Иркутска.

Необходимо упомянуть и еще о двух торговых центрах, где часто бывали жители Куз­нецкого округа. Это села Берское (теперь г. Бердск Новоси­бирской области) и Камень (Камень-на-Оби).

Но особенно большой попу­лярностью у крестьян пользо­вались местные ярмарки. Согласно отчету за 1886 год, в Кузнецком крае было семь больших ярмарок. Они назывались по дням церковных празд­ников. Обычно ярмарки проходили осе­нью, когда был убран урожай.

В селе Баяновском Мунгатской волости (ныне это Крапивинский район) она начиналась 14 сентября и продолжалась полмесяца, до 1 октября (все даты указаны по старому стилю). Называлась Крестовоздвиженской. Особенно крупной, с огром­ным товарооборотом, была кон­ная Дмитровская ярмарка в селе Брюхановском. Она счита­лась лучшей на 300 верст во­круг.

В Брюхановское часто приезжали крестьяне из Караканской, Бачатской и Телеутской волостей, а особенно из близко расположенных деревень Колмогорова, Грамотеина, села Старо-Пестеревского.

Лишь только заканчивалась Дмитровская ярмарка, начина­лась Михайло-Архангельская в Салаирском селе 8 ноября и шла неде­лю – до 15 ноября. В это же время разворачива­лись торги на Михайловской яр­марке в селе Тогульском Уксунайской волости. 13 ноября начиналась Иоанно-Златоустовская ярмарка в селе Кауракском Тарсьминской волости (ныне Промышленновский район) и продолжалась более недели.

Кроме этого летом проходи­ла Ильинская ярмарка в Кузнец­ке и осенняя Козьмо-Демьянская.

В 1888 году на ярмарки было привезено товаров на 284 тыс. рублей. Более пяти тысяч поку­пателей побывали в торговых рядах, истратив на продоволь­ственные и промышленные то­вары 148 тыс. рублей.

В экспозиции новосибирского краеведческого музея хранятся довольно любопытные материалы о ярмар­ках, проходивших в Томской губернии в конце XIX века. Кроме уже названных, в то время немалой известностью у купцов, торговцев и крестьян Кузнецкого округа пользовались еще несколько специ­ализированных ярмарок. Одна из них Сузунская. В Сузуне работал старейший в Алтайском округе медеплавильный завод. На ярмарке можно было купить множество необходимых в хозяйстве вещей: под­свечники, посуду, весы, гири и многое другое. Славилась Сузунская ярмарка и другими товарами: кожевенными, жировыми. Продавали здесь лошадей и крупный рогатый скот.

В селе Спасском, тоже крупном ярмарочном центре (ныне Венгерово Новосибирской области), работало два кирпичных завода. В конце XIX века кирпич для окрестных сел производили предприятия куп­цов Тюрина и Бушманова. Кирпичи эти отличались особой прочностью, которая достига­лась умелым подбором состава глины и искусством обжига. На каждом таком кирпиче, а он был больше и тяжелее современного, ставились торговые знаки владельцев. Это были оттиски начальных букв фамилий хозяев. Строения из тако­го кирпича сохраняют свою прочность уже более ста лет.

Кроме стройматериалов, на ярмарке в Спасском можно было купить промышленные товары, продукты сельского хозяйства.

В самом Новониколаевске с 6 по 20 декабря проходила ярмарка на базарной площади, шла торговля на мелких торжках ближайших сел. Их общий товарооборот достигал в 1913 году 86 млн. рублей.

Ярмарочными центрами были большие села Маслянино, Медведское и Ордынское.

Для жителей сел и деревень Николаевской, Телеутской, Караканской и Бачатской волостей ближай­шим местом торговли, обмена и продажи товаров было село Бачатское.

«Бачатская ярмарка проходила один раз в год. Начиналась она в день святых Козьмы и Демьяна 1 ноября и шла неделю. Поэтому она получила назва­ние Козьмо-Демьянской». (Г. Артемов. “История Беловского района”). Интересно отметить, что в городе Казани в этот же день начиналась грандиозная лесная ярмарка с товарооборотом более 1 млн. рублей. Она тоже называлась Козьмо-Демьянской.

Старожилы вспоминали, что многие годы ярмарка неизменно разворачивалась в живописном месте Бачат, и от людей, повозок и множества лошадей становилось тесно. (Сейчас на этом месте располага­ется здание больницы и детсада).

На ярмарке продавали изделия Гурьевского заво­да, привозили свою продукцию местные умельцы-сто­ляры, кожевенники, шорники, кузнецы. Кузнечный промысел в селе Бачатском был развит особо, к тому же здесь было развернуто и кустарное производство охотничьего оружия.

На ярмарке можно было ку­пить все необходимое для хозяйства, даже ковры, шелко­вые и бархатные ткани. По сло­вам Г. Артемова, товарооборот ярмарки был внушительным. За одну неделю в 1892 году продано лошадей на 500 рублей, мануфактуры на 8050 рублей, немало пушнины (на 1770 рублей), кожевенных изделий (3000 рублей), кедровых орехов (800 рублей) и меда (900 рублей). Было продано товаров на общую сумму 31.470 рублей. Всего же в работе ярмарки в 1892 году приняли участие 1600 купцов, торговцев и прочих продавцов промыш­ленных и сельхозтоваров. Покупателей же было мень­ше, около полутора тысяч. К 1912 году товарооборот Бачатской ярмарки достиг 300 тысяч рублей.

Кроме этого, существовали и малые ярмарки: в селах Караканском (она открывалась 30 ноября по старому стилю) и Старо-Пестерево (1 октября). В основном они торговали лошадьми, сельхозпродукцией, дичью, птицей и пушниной.

Александр Максимович Емельянов 1903 года рож­дения вспоминал: «В Мариинске проходила известная на всю губернию ярмарка. В базарные дни, среду и пятницу, приезжало много люду, особенно из деревень. Привозили сено, дрова, муку, мясо. А из города везли промтовары. Ниже базара, если спуститься к реке Кии, зимой был конный базар, и там же продавали скот».

Удивляет то, что базары и ярмарки проходили не в те дни, как принято сейчас. Например, по постанов­лению городской думы г. Новониколаевска ярмарка и торжки закрывались в воскресенье, а работали во все остальные дни.

Связано это с тем, что воскресный день люди посвящали церкви и отдыху. Нарушать эту традицию было не принято.

С картины художника А. Гранковского.
Деревен­ский кулак. 1879 год.

Кумыс – древнейшее лекарство

Старожилы рассказывали, что там, где находятся производственные корпуса энергоремзавода, до революции и в двадцатые-тридцатые годы XX века был обособленный телеутский поселочек. Вместо нынешней Беловской ЦОФ тянулись нескончаемые поля. Исконным занятием телеутов всегда было коневодство. Местные жители разводили лошадей. Они продавали в русские селения не только коней, но и целебный напиток – кумыс. В словаре Владимира Даля говорится: «Кумыс (кумыз) – квашеное кобылье молоко, любимый напиток кочевых племен».

Кобылье молоко заливали в специальные прокопченные кожаные мешки «сабы» или в кадки. От длительности брожения зависела крепость кумыса.

Целебные свойства этого напитка телеутам были знакомы давно. Об этом писал исследователь Сибири, натуралист и этнограф И.Г. Гмелин, посетивший бачатских телеутов в первой половине XVIII века. Питались телеуты исключительно натуральными продуктами: молоком, мясом, жиром, кумысом. «Кумыс пили все лето», – пишет в своей книге «История Беловского района» Г.И. Артемов.

Ветеран труда, старожил из Бабанакова Александра Ивановна Сукманова вспоминает, что ее отец был болен туберкулезом и лечился кумысом. Еще маленькой девочкой она часто ходила в телеутский поселочек за кумысом. Телеуты развозили этот лечебный напиток по ближайшим деревням. Разъезжали такие кумысники и по улицам Бабанакова. Это хорошо помнят старики. Кумыса было много, его продавали ведрами.

Кстати, кумысолечение в наших местах – интересная, но, к сожалению, забытая страница практического здравоохранения.

В Томском госархиве хранится документ, в котором, в частности, упоминается, что «… в 1876 году учителю кузнецкого уездного училища Баландину из-за слабости здоровья был разрешен четырехмесячный отпуск для лечения кумысом в степи…».

Такая форма лечения была довольно распространена. Этот напиток не мог долго сохраняться свежим, поэтому перевозить кумыс на дальние расстояния было нельзя, больные сами ехали в телеутские улусы для лечения. Вообще применять кумыс с лечебной целью начали еще в глубокой древности, но более широко стали почитать кумыс как лекарство в семидесятых годах XIX века. «Больные жили в туземных поселениях и лечились без всякого врачебного наблюдения. Первая попытка научного подхода к кумысолечению была сделана в Сибири омским военным госпиталем, который организовал первую кумысолечебную станцию («Сибирская советская энциклопедия». Новосибирск. 1932. т.2).

Справочник, изданный в Новониколаевске в 1912 году, отмечает, что на всех окрестных курортах в изобилии продавали кумыс. В верховьях реки Чарыш, в западной части Алтая, располагался лечебный курорт Тюдрала. Рекламные проспекты тех лет утверждали, что «… больные легкими очень хорошо отзываются о благотворном действии этого курорта – были случаи зарубцевания пораженных легких. Фактором, восстанавливающим здоровье, является горный воздух и хороший кумыс…».

Славились своим лечебным напитком такие курортные места, как Белокуриха, Карачи, Черный Ануй, Чемал, Рахмановские ключи и другие. Жизнь на этих, тогда еще диких курортах, была сравнительно недорогой. Барана можно было купить за 2 рубля, курицу за 20 копеек, литр молока стоил 5 копеек, сотня яиц – рубль, ведро кумыса – от 50 копеек до рубля. (Для сравнения: средняя заработная плата рабочего в 1912-1913 годах – 25-30 рублей в месяц).

Хотя много говорилось о пользе кумыса, как о средстве лечения туберкулеза легких и лимфатических узлов, истощения, анемии, желудочно-кишечных заболеваний, сейчас об этом давно уже забыли. Как забыто и древнее искусство изготовления кумыса. Председатель национально-территориального комитета самоуправления поселка Заречное (бывший телеутский Большой улус) Анна Дмитриевна Тыдыкова, всю жизнь прожившая в родном поселке, рассказывала, что таких умельцев у них уже давно нет.

Оружейники

.. У всех винтовки,

А. Мицкевич. «Облава».

Местные охотники покупали оружие и припасы в Кузнецке, Барнауле, Томске, Новониколаевске. Славился специальный магазин с пороховым складом под общим названием ‘Торго­вый дом М. и К. Порсевых» на уг­лу Николаевского проспекта и Тобизеновской улицы в Новониколаевске. В продаже для охот­ников и путешественников был большой выбор оружия. Об этом свидетельствуют рекламы в газетах «Обская жизнь» за 1912 год. Братья Порсевы торговали всевозможными двуствольными и одноствольными ружьями. На полках магазина стояли банки с порохом производства Акцио­нерного общества Виннера и Русского общества.

Торговый дом имел «представительство И.Ф. Пе­трова и других русских фаб­рик». В монографии В.Е. Марковича «Охотничье и спортивное стрелковое ору­жие. История развития за пе­риод с 1886 по 1941 гг.» удалось найти ин­тересные сведения. «Петров Иван Федо­рович: в городе Ижевске. Выпускал хорошие недорогие ружья и массу про­мысловых винтовок. Основал собственную ору­жейную фабрику, на которой ввел машинную разработку ружей нескольких усовер­шенствованных систем. Фир­ма существовала до первой мировой войны 1914-1918 го­дов».

Таким образом удалось установить, как охотничье оружие ижевских мастеров попадало в наши места. Ведь некоторые об­разцы с клеймами фабрики И.Ф. Петрова встречались в Беловском районе и в городе. Об этом рассказывали старожилы.

Магазин Порсевых реали­зовывал и боевое оружие, с которым сибиряки охотились на крупных хищников: медве­дей, волков, лосей. Состоя­щая тогда на вооружении винтовка системы Бердана особо ценилась охотниками за меткий бой и высокую убойную силу. Такие винтов­ки тогда в магазине стоили от 7 рублей 50 копеек и вы­ше. Продавались револьве­ры, автоматические пистоле­ты, дробовые ружья системы Браунинга и многое другое. Но для многих местных промысловиков в начале XX века такое оружие было не­доступно. Поэтому охотники пользовались услугами кус­тарей. С давних времен старожи­лы охотились с так называемыми «си­бирками». Такие сибирские про­мысловые винтовки работы мест­ных кустарей-оружейников имели большое распро­странение. Среди кустарей были свои знаменитос­ти. Например, в Тобольской губернии славились винтовки «сузгунки», изготовляемые в деревне Сузгун в восьми верстах от Тобольска. Лучшими были образцы работы мастеров Никитиных – Пискуновых. В Гурьевском краеведческом музее сохранилось подобное кремневое ружье кустарного производства. Возможно, такое оружие сдела­но в нашем районе. Этому есть подтверждение. Соглас­но документальным источни­кам, в селах Шестаки, Бачатское и Мамонтово в конце XIX века был развит кузнеч­ный промысел, мастера чи­нили ружья, делали капканы. Но самый интересный факт связан со старейшим в наших местах селом Бачаты. В довольно редком издании «Россия. Полное описание нашего Отечества» в томе, посвященном Западной Си­бири, говорится, что в конце XIX века в селе Бачатском удалось организовать произ­водство охотничьих ружей. Об этом же писал в 1956 го­ду М.Н. Колобков в книге очерков о природе и хозяйстве нашего края под общим названием «Кузнецкий бас­сейн»: «…в Бачатах… возни­кает кустарное производство охотничьих ружей».

Мой университетский педагог, известный краевед Михаил Ефимович Сорокин (в прошлом гурьянин) счита­ет, что, возможно, это произ­водство наладили бывшие мастера Гурьевской механи­ческой фабрики. По докумен­там Центрального государст­венного исторического архи­ва России, гурьевских масте­ров посылали на Урал и в Петербург, молодых масте­ровых отправляли в Тулу. Все они обучались оружей­ному делу. Была даже мысль организовать при механичес­кой фабрике специальное оружейное отделение. После 1861 года и ликвидации обяза­тельного прикрепления к заводу многие мастера разбрелись по окрестным селам и открыли соб­ственное «дело». Видимо, так в Бачатском и появилась оружей­ная мастерская. Старые охотни­ки рассказывали о том, что им приходилось видеть ружья бачатской выделки..

История одного экспоната

В Беловском историко-краеведческом музее собрано немало экспонатов. На мой взгляд, есть и довольно любопытные. Сотрудник музея Вера Васильевна Голяк рассказывает о том, что беловчанин А.Г. Васькин передал в дар нашему музею уникальные раритеты прошлого и позапрошлого веков. Часть из них принадлежит периоду гражданской войны в нашем крае. Это штык от трехлинейки Мосина образца 1891 года, корпус ручной гранаты иностранного производства времен первой мировой войны. Особо интересен револьвер системы «Бульдог» калибра 9 миллиметров, который широко применялся в годы гражданской войны. Прошло более 80 лет, и поэтому механизм револьвера оказался полностью уничтоженным ржавчиной, но корпус и барабан оружия сохранились. Благодаря этому удалось определить марку и калибр револьвера. Любопытно то, что оружие привезено с мест боев легендарного в Кузбассе партизанского командира Федора Сухова. Сейчас можно только предположить, каким образом оружие иностранных систем попадало в наши места.

Магазины оружия работали в Томске, Барнауле, Новониколаевске. Сибирские жители с охотой приобретали револьверы «Бульдог», которые в то время выпускались в великом множестве и в Англии, и в Германии, и в других странах. Подобные модели изготавливали и русские оружейники. Кстати, револьверы «Бульдог» (названные так за короткий ствол) по русским каталогам назывались по-своему: «Стрелец», «Витязь», «Таежник»…

К 1918 году в России, в том числе в Сибири, скопилось большое количество оружия различных иностранных марок. Как правило, им вооружались местные партизаны и дружины самообороны.

Поэтому в наше время находки такого оружия в Белове и Беловском районе не так уж редки. В 70-х годах в Гавриловских пещерах мальчишки из железнодорожного пионерского лагеря «Орленок» нашли старый заржавленный револьвер. Об этом рассказал кемеровчанин В.А. Карюкин, бывший выпускник средней школы N80. Хотя деревянные части ручки сгнили, можно было установить марку оружия. Револьвер передан в один из музеев.

В Анжеро-Судженском историко-краеведческом музее также экспонируются револьверы системы «Бульдог». Как считают сотрудники музея, эти револьверы изготовлены в какой-то кустарной мастерской и использовались в годы гражданской войны на Судженских копях. В планах сотрудников беловского музея подготовка новой экспозиции.

На снимке: шестизарядный 9-миллиметровый револьвер системы «Бульдог».
(Из фондов Беловского историко-краеведческого музея).

Кузнецкие лошади

В наших местах знали толк в лошадях. Еще в конце прошлого века в регионе была создана особая порода лошадей – кузнецкая. Эта упряжная и верховая лошадь выведена русскими крестьяна­ми-переселенцами. Долгие годы путем скрещивания монгольских местных пород с более крупными особями, привезенными из европейской части страны, разводили лошадей нового вида.

В 90-х годах XIX века их скрещивали с орловскими рысаками и тяжеловозами, в итоге появилась прекрасная лошадь, приспособ­ленная для сибирских условий. В «Памятной книжке Томской губер­нии» за 1910 год говорится об этой породе: “…довольно рослая, выносливая лошадь с хорошим костяком, на невысоких, сильных, крупных ногах… Широко использовалась для верховой езды, для запряжки”.

Кузнецкая лошадь до 1917 года очень высоко ценилась: трех­летка стоила 100-200 рублей, племенная – 300-400 рублей. (Сред­няя зарплата рабочего составляла 35-45 рублей в месяц). Тройка кузнецких лошадей проходила перегон в 30-40 верст (одна верста равна 1067 метрам) рысью без остановки за 3-4 часа. Гоняли тройки в Кузнецк, Кольчугино, Новониколаевск. В русско-японскую войну вся артиллерия 5-го Сибирского корпуса перевозилась ло­шадьми кузнецкой породы.

Первая мировая война нанесла конскому поголовью огромный ущерб. После Февральской революции коневодство в Кузнецком округе пришло в упадок. Все земли для выпасов ценнейших табу­нов были отобраны и разделены на покосы. Золотой племенной фонд кузнецкой породы оказался на грани вымирания. Сдуру забрав все у старых хозяев, угробили массу молодняка, изгнали коневодов-специалистов, ограбили конефермы, растащили корма.

Агроном П. Насонов в статье «Кузнецкая драма», помещенной в газете «Сибирская жизнь» за 14 сентября 1917 года, с горечью писал о том уроне, который на­несла революция важнейшему делу – селекции кузнецкой поро­ды лошадей. «Пока время не упущено, – призывал к здравому смыслу новую власть Насонов, – необходимо принять все меры к сохранению ценного племен­ного материала. Губернскому земельному комитету надлежит принять все меры, чтобы куль­турное кузнецкое коневодство не было уничтожено. Необходи­мо все постановления местных комитетов признать незаконны­ми и отменить…»

До 1917 года в Кузнецком уезде, в частности, в Бачатской волости, было немало умелых и знающих коневодов. Например, С.М. Здорин до революции дер­жал 50 лошадей, 40 голов круп­ного рогатого скота и арендовал около 1400 десятин земли. Один из известнейших конево­дов уезда Ф.С. Пьянков имел 492 лошади, более 100 коров. Для выпасов и выращивания кормов Пьянков арендовал 4500 десятин. В табунах П.П. Ермолаева насчитывалось 690 лошадей. Общее количество земли, которую обрабатывал и содержал под покоса­ми этот богатый и предприимчивый мужик, перевалило за 7 тысяч десятин. У конезаводчика П.Ф. Канева в Кузнецке «порубили всю поскотину, выгнали всех лошадей, часть жеребят погибла от вол­чьих зубов», – указывается в архивных документах того времени.

Только в 1945 году в Новосибирской области был создан спе­циальный госплемзавод по разведению кузнецкой породы. Куз­нецкие лошади распространились по всей Кемеровской области, в том числе и на территории Беловского района.

Сибирский климат

Нигде во всем мире климат не действует так враждебно,

академик А.Ф. Миддендорф (1815-1894гг.

Беловчане-старожилы, говоря об особенностях наших мест, отмечали, что сибирский климат всегда отличался резким контрастом. Зимы здесь, как правило, поражали сильными морозами, а лето жестоким зноем.

В конце XIX века и даже в начале XX в деревнях мало кто имел возможность определить температуру воздуха даже по простейшим приборам. Если и были градусники, барометры, то обычно в волостных правлениях, у состоятельных людей, да у немногочисленной сельской интеллигенции.

Хотя еще в 1784 году ученый метеоролог Эрик Лаксман построил вблизи Иркутска первый в Сибири стекольный завод, который, в частности, изготавливал термометры.

А климат в былые столетья был еще более неласковым, чем сейчас. В Кузнецком округе, куда входила и деревня Белово, даже летом день и ночь как бы находились на противоположных температурных полюсах. Ночные морозы сменяли жаркие дневные часы. На основе многолетних наблюдений можно с уверенностью утверждать, отмечает Сибирская Советская энциклопедия (Новосибирск. 1932 – т.2 стр. 753), что «…в отдельные годы не свободен от ночных морозов даже самый теплый месяц – июль».

Томский государственный архив хранит немало любопытных документов, рассказывающих об интересных природных явлениях и особенностях климата, погодных условиях Кузнецкого округа. Например, в июле 1838 года в деревнях Бачатской волости Беловой, Бабанаковой и прочих стояли невиданно жаркие дни. Страдали не только посевы, но и люди. Самое страшное было то, что дикий зной днем сменялся нестерпимым холодом ночью. От таких резких перепадов температур появилось много заболевших. В селе Бачатском волостная больница оказалась не в силах помочь всем обратившимся за помощью крестьянам. В деревнях Беловой, Сидоренковой, Поморцевой, Менчерепскаой, да и во многих других никакой медицинской помощи не было, не сохранились и данные о количестве заболевших в Бачатской волости летом 1838 года.

Однако до нас дошли документы Томского государственного архива. Один из них довольно любопытен: «От сильного зноя днем и нестерпимого холода ночью в городе Кузнецке с 26 июля появилась болезнь под названием «воспалительная горячка». До 9 сентября 1838 года, пока погода не стала более терпимой, заболело этой горячкой 132 человека. Местные «эскулапы» забили тревогу. Из города Томска был вызван лекарь Врачебной управы Попов. Он и спас положение. «Эпидемия» стала отступать. 127 человек заболевших удалось спасти. Последствия климатического влияния оказались пагубными для пяти человек. Все они скончались.

Нужно отметить, что такой резкий перепад дневной и ночной температур был особенностью климата Западной Сибири. Знойные летние месяцы, частые опустошительные засухи в Кузнецком уезде, а, следовательно, и в Бачатской волости, были отмечены, как правило, в те годы, когда выдавались особо морозные зимы. Есть свидетельство, рассказывающее о том, что в декабре 1847 года в наших местах стояли сильные морозы, которые удивили своей суровостью даже коренных сибиряков.

В донесении окружного исправника говорилось: «23 декабря (по старому) 1847 года солдат кузнецкой инвалидной команды Карл Шлявский, выйдя из штофной (винной) лавочки, в подпитии упал возле нее и скончался, так как этому способствовал страшный холод…».

Сейчас климат в наших местах стал более мягкий – к такому выводу приходят специалисты.

Репродукция сделана с дореволюционного рисунка Каверзнева «Похороны».
Так в первой половине XIX века в Кузнецком округе умерших провожали в последний путь.

Сибирский телеграф

Накатанный арестантскими обозами, безлюдными просторами пролегал нескончаемый Сибирский тракт. Дикие таежные «урманы» сурово теснили дорогу. Через эти дремучие, забытые Богом места, перемахнув через реки, озера и леса, шагнули линии сибирского телеграфа. Пожалуй, после почтовой связи телеграф для Сибири имел значение особое. Связав окраину с центральными губерниями, телеграф приблизил далекий и дикий край к России.

Первая телеграфная линия в Сибири от Екатеринбурга до Омска проведена была в 1862 году, а в следующем году телеграф уже работал в Томске. Дальнейшее промышленное освоение территории Кузнецкого округа привело к созданию в 1863-1870 годах многоверстовой магистрали, соединившей соседний с нами Мариинск с Новониколаевском на Амуре. Вслед за постройкой магистральной линии были созданы ответвления к Барнаулу, Змеиногорску и другим городам. В 1881 году телеграфную линию провели до уездного Кузнецка. Это памятное и значительное событие в нашем округе положило начало созданию целой сети телеграфных отделений и пунктов.

На снимке:
здание почты в Новониколаевске, где находился телеграф. Начало XX века.
(Сибирская советская энциклопедия. Новосибирск, 1933.т.3 с.639).

Сначала почтово-телеграфные конторы и отделения появились в крупных волостных селах Бачатском, Брюхановском, а также в горнодобывающих и промышленных центрах. В «Памятной книжке Томской губернии» за 1904 год отмечалось, что в Салаире действует почтово-телеграфное отделение. Телеграфной связью были обеспечены Гурьевский завод, крупные населенные пункты Алтайского горного округа: Сорокино, Заринск и другие.

Во время недавней поездки журналистов города в село Красное, соседнего с нами Ленинск-Кузнецкого района Нина Ивановна Калиничева, директор местного музея, кроме прочих достопримечательностей села показала двухэтажный дом. В нем до революции помещалась Брюхановская почтово-телеграфная контора. Оказывается, в этом доме, основательно вросшем от времени в землю, когда-то размещался телеграф с начальником, телеграфистом и даже 2-3 учениками. Еще раньше, судя по документам, телеграфист работал в одноэтажном доме купца Богданова.

В деревне Белово открытие телеграфа связано с именем Сергея Григорьевича Вавилова. С.Г. Вавилов начал работать по почтово-телеграфному ведомству в Томской губернии с 1915 года. Этому ведомству подчинялась и Бачатская почтовая контора. В Бачатах телеграфное оборудование появилось еще в начале XX века. Когда в 1922 году С.Г. Вавилова направили в село Бачатское телеграфистом, Бачаты были волостным центром, объединявшим множество сел и деревень. Начальник Бачатской почтово-телеграфной конторы Чертков имел в своем подчинении четырех телеграфистов. Работы было всегда много. Большое, более 600 дворов торговое село с трехтысячным населением, с 1920 года стало еще многолюдней. Из Забайкалья в Бачатское была переброшена 103-я стрелковая бригада. Приходилось передавать телеграфные сообщения, приказы, сводки в штаб округа в Новониколаевск, в Кузнецк, Гурьевск, Салаир, где стояли части бригады.

Хотя почтовая контора в деревне Белово открылась в 1924 году, телеграф появился здесь намного позже, только с началом строительства цинкового завода. С.Г. Вавилова в это время перевели в Белово. Он стал работать на телеграфном аппарате Морзе. Почтово-телеграфная контора находилась в переулке, который так и назвали – Почтовый. Название это сохранилось до наших дней.

Свидетельство об окончании Владивостокской крепостной военно-телеграфной роты. 1914 год.

Беловчанин Никифор Иванович Зяблицев во время действительной службы во Владивостоке окончил школу военных телеграфистов. Было это перед первой мировой войной. школа отличалась высоким уровнем профессиональной подготовки и курс обучения в ней был достаточно продолжительным – около трёх лет. Никифор Иванович до последних дней жизни (умер он в 1953 году) сохранил память о своих сослуживцах: Панченко, Николенко, Плотникове, Дугине и других. В годы первой мировой войны Н.И. Зяблицев служил в телеграфной роте 9 – Сибирской стрелковой дивизии.

На снимке; Н.И. Зяблицев у телеграфного аппарата (в палатке)
обеспечивает связь со штабом 4- Сибирского корпуса.
Рядом с палаткой командир телеграфной станции
Малявинский и ординарец штаба. 1915 год.