СМИ СибириКаталог статей средств массовой информации Сибири

Пограничная линия

Действительный член Западно-Сибирского отдела императорского географического общества князь Николай Алексе­евич Костров (1823-1881) оста­вил после себя множество работ по этнографии, истории и статис­тике Сибири. В очерке о Кузнец­ке и кузнецких землях секретарь губернского статистического ко­митета Н.А. Костров приводит такой факт: «В 1624 году кузнец­кий воевода Баскаков писал том­скому воеводе, что татары его ведомства угрожают нападени­ем и положенный ясак (дань) не заплатили». На русские селения не раз нападали киргизы, теленгуты, зюнгорцы и другие кочевые племена. Вторжение кочевников было делом обычным. Набеги отмечены в 1632, 1638, 1640 и 1665 годах. Особенно разори­тельны были нашествия врагов на кузнецкие волости в начале XVIII века, в 1700 и в 1703 годах.

Чтобы как-то оградить себя от степных разбойников, и строили казаки и служилые люди острожки с частоколами и башенками. Для связи Кузнецка с Томском еще в 1657 году был выстроен Верхотомский острог. Через 39 лет по­явился еще один – Сосновский. При Петре I в 1715 году возведен Мунгатский острог.

В XVIII веке началось стро­ительство новых укрепленных линий. Десятки маяков, застав и караулов составляли единую Иртышскую оборонительную линию. Начиналась она в Омске и тянулась до Усть-Каменогорска. А дальше от диких берегов Ир­тыша возводилась Колывано-Воскресенская защита. В 1745 году Елизавета I указала начать строительство Кузнецкой ук­репленной линии. Была она внушительной и защищала от набегов и нападений не только сибирские поселения, но и трехсотверстовой участок рос­сийского пограничного рубежа. В состав линии входило две крепости – Бийская и Кузнецкая, 14 редутов и Кузедеевский фор­пост.

Через весь Кузнецкий округ на расстоянии 18-20 верст друг от друга тянулись укрепления из бревен, земляных насыпей и валов. Назывались они редута­ми. (Редут – сомкнутое полевое укрепление прямоугольной формы. Применялось для орга­низации круговой обороны. – Военный энциклопедический сло­варь).

Нынешний читатель во мно­гих названиях редутов не най­дет привычных имен современ­ных населенных пунктов: Бахтёрминский, Новиковский, Сандыбский, Нижне-Ненинский, Пыштылимский и другие. Но такие названия, как редуты салаирский, сары-чумышский, калтанский и ашмаринский, со­звучны существующим сейчас географическим названиям.

Салаирский редут был зало­жен среди непроходимой черневой тайги на горе. Он прикры­вал от неприятельских набегов не только одноименный рудник, но и часть территории нынеш­него Беловского района.

Обычно редуты строились на возвышенности. С четырех сторон его окружали бревенча­тым частоколом со сторожевы­ми башнями. Внутри находи­лись избы служилых людей и других поселенцев. Гарнизоны редутов были малочисленными от 20 до 30 человек. Даже в самом Кузнецке в 1774 году на­считывалось всего 160 гарни­зонных солдат и казаков да семь пушек.

Для связи между укреплениями устраивались еще и про­межуточные маяки. На них в случае опасности и зажигали огонь из соломенных снопов, привязанных к высокому шесту. Так от поста к посту и катилась весть о том, что на границе по­явился неприятель. В архивных документах указывается, что расстояния между редутами были неболь­шие, а именно от 18 до 27 верст, только от Новиковского до Кузедеевского форпоста было 132 версты, а от него до кузнецких крепостных ворот 55 верст. Да едва ли врагу удалось бы скрытно и быстро пройти по сплошным гиблым болотам и топям, преодолеть гористое чернолесье, известное под на­званием «Кузнецкая чернь». На этом Сибирская пограничная линия прерывалась. Вести ее до Енисея из-за гористой мест­ности не представлялось воз­можным.

Кроме казаков, оборонитель­ную линию охраняли два дра­гунских полка – Луцкий и Оло­нецкий. Драгуны отличались от других кавалерийских и пехот­ных частей тем, что могли с ус­пехом вести бой и в конном, и в пешем строю. Мобильность драгунских эскадронов была высокой, «конные пехотинцы» могли за короткий срок преодо­леть десятки и даже сотни верст. Это качество особо цени­лось при охране рубежей, когда кордонная линия простиралась на многие версты. Конные дозо­ры драгун и казаков постоянно контролировали Сибирскую линию в XVIII и в XIX веках.

Уже к концу XVIII века Сибир­ская пограничная укрепленная линия состояла из нескольких участков: Тоболо-Ишимского, Иртышского, Колывано-Воскресенского и Кузнецкого.

С присоединением новых земель в 1847-1853 годах была построена новая Сибирская по­граничная укрепленная линия. Начиналась она в районе Се­мипалатинска и шла до форта Верный (Алма-Ата). В обороне этой линии участвовали сибир­ские казаки и регулярные войска.
Аскарлы – Солдатское село

… Отслужил солдат

службу трудную,

Службу трудную,

государеву.

Двадцать лет служил,

да еще пять лет…

Из песни.

В Сибири, в ее дальнем углу, в Кузнецком округе, солдатская служба была чуть краше каторги. Об этом свидетельствуют документы многих лет. Более того, с 1703 года служба в армии стала пожизненной. Еще через 70 лет рекрутские наборы проводились почти ежегодно. Призывной возраст был довольно разно­образным – от 17 до 30 лет. В 1793 году вместо пожизненного срок службы был ограничен 25-ю годами. Но легче от этого не стало. Ведь для семьи это было равносильно потере отца, сына или брата. Кроме службы в местных гарнизонах, на редутах и форпостах Кузнецкого округа, сибиряки участвовали во всех войнах, которые вела царская Россия в XVIII-XIX веках.

Во время путешествия академика Фалька в Кузнецк в 1771 году в крепости было два эскадрона драгун и среди них 90 служилых казаков. Они часто снаряжались не только для охраны кордонной линии, но и в экспедиции в села и деревни округа. Своих воинских частей в селах Бачатском, Пестеревском, Семенушкино, Каракан не было. Поэтому при необходимости солдат вызывали из Кузнецка или Салаира.

В селе Салаирском и на руднике была расквартирована рота солдат с офицером. В 1816 году, например, для подавления крестьянского бунта в селе Бачатском туда была направлена воинская команда из Салаира. В Кузнецке в составе гарнизона несла службу инвалидная команда. 2 января 1835 года уже в зимних сумерках в кре­пость прибыл генерал-майор Мусин-Пушкин. За че­тыре часа, которые он провел в Кузнецке, столичный генерал осмотрел инвалидную и артиллерийскую ко­манды. И уже никуда не заходя, Мусин-Пушкин за полночь отправился в Томск. По дороге он проезжал село Бачатское, Салаирский рудник.

Все вокруг петербургскому жителю показалось дремучим и диким. Кузнецкий гарнизон на него про­извел удручающее впечатление. Большая часть сол­дат-инвалидов из-за тяжелых увечий давно уже не годилась для гарнизон­ной службы. То и дело в сооб­щении начальника инвалидной команды майора Домашева упоминалось о неожиданной смерти его подчиненных.

Так, 30 мая 1844 года в солдатской бане при крепости умер от апоплексического удара рядовой Михаил Назаров. 21 сентября 1853 года в сборном пункте скончался солдат Авдей Прохоров.

В ноябре 1856 года городничий Андреев донес томскому губернатору, что 25 ноября на службе умер рядовой инвалидной команды Федор Петров. Не при­несла облегчения и реформа в армии. Еще в 1834 году срок службы был сокращен до 20 лет, но она оставалась невыносимо тяжелой. Рекруты из Бачатской, Караканской волостей служили во многих горо­дах России и на Сибирской оборонительной линии. В гарнизонах, на форпостах и редутах не редкостью было самоубийство солдат.

18 июля 1850 года кузнецкий солдат Ян Мановский застрелился из казенного ружья. Его тело было найдено недалеко от крепости. Самоубийца привя­зал к спуску ружья шнурок, который прикрепил к пальцу правой ноги, и выстрелил себе в голову.

В Кузнецком округе было немало сосланных по­ляков, отданных в солдаты. В городе Белове и райо­не проживает немало их потомков. Нужно отметить, что полякам было еще тяжелее выносить условия службы в Сибири. 30 сентября 1850 года покончил жизнь самоубийством солдат инвалидной команды поляк Ян Поплавский.

Во второй половине XIX века вся Кузнецкая обо­ронительная линия стала тыловой. Граница отодвинулась дальше, в казахские земли. Военное значе­ние этого укрепленного рубежа снизилось. В 1855 году горный начальник алтайских заводов полковник Гернгрос побывал на салаирском и сара-чумышском редутах. В Кузнецкой крепости он лично дотошно осмотрел все строения и дал краткий отзыв, что для охраны рудников и заводов Алтайского округа кре­пость не нужна. Отпала необходимость и во всей пограничной линии. С его мне­нием согласился генерал-гу­бернатор Западной Сибири Гасфорт. В марте 1856 года он одобрил предложение главно­го начальника алтайских гор­ных заводов о передаче в гражданское ведомство 12 ка­менных строений в Кузнецкой крепости.

Тем не менее, гарнизон в крепости и специальные ко­манды на рудниках содержа­лись постоянно. Они исполь­зовались для охраны золотых приисков, сопровождения ка­зенных обозов, подавления недовольства мастеровых, за­водских рабочих и крестьян.

В 1860 году инвалидной ко­мандой руководили майор Снетковский и офицер Темнов. К 1877 году количество военных чинов в Кузнецкой крепости значительно умень­шилось. Из 1626 мужчин, жи­вущих в то время в городе, только 185 находились на службе в гарнизоне. Многие солдаты обзавелись к тому времени семьями. В Куз­нецке жило 59 жен военных. Отставные солдаты оставались на жительство здесь же, в Кузнецком округе. Они жили в деревнях Белова, Конева, Пермякова, Коновалова, Сидоренкова и других. Об этом рассказывали их потомки – беловчане.

К началу русско-турецкой войны 1877-1878 годов только в Кузнецке их было 84 человека. Вообще оставаться после службы в этих же местах – традиция довольно давняя.

Еще в XVIII веке казаки, отслужившие свой срок в Кузнецком остроге, основали село, которое местные жители так и назвали Усть-Аскарлы. «Аскарлы» переводится как «солдатское село» (ныне оно входит в Новокузнецкий район).

Сибирские полки

Давно замечено, что сибиряки – особый народ, закаленный в непростых условиях жизни, в каждодневной борьбе за выживание с неласковой природой.

Сибиряк с малых лет был метким охотником, умело и ловко владел оружи­ем, легко ориентировался в тайге, в горах был вынослив и неприхотлив. К тому же, как правило, был храбрым и отважным воином.

Все это вместе взятое и послужило причиной для создания особых отдель­ных сибирских частей. Еще при Петре I были образованы 38-й Тобольский пе­хотный и 9-й гренадерский Сибирский полки, впоследствии прославившиеся во многих боях и сражениях. К концу XIX века в русской армии насчитывалось более 80 сибирских полков и отдельных частей. Служили в них и наши земляки.

Один из старейших жителей города Белова Анатолий Яковлевич Кабаков из поселка Артышта хорошо известен чита­телям. Городская газета не раз рассказывала о нем, публиковала его заметки. За свои девять с лишним десятков лет жизни он многое повидал, его рассказы о пережитом уни­кальны. А.Я. Кабаков вспоминает: «Мой дед при Александре II служил на границе с Киргизией долгие годы. До самых пос­ледних дней он отличался военной вы­правкой и армейской дисциплиной».

Беловчане служили во всех уголках России, но большинство попадало в части Сибирского военного округа.

В 1864 году началась военно-адми­нистративная реформа Российской им­ператорской армии. Годом позже были учреждены Западно-Сибирский и Восточ­но-Сибирский военные округа. Кузнецкий край (как и вся Томская губерния) вошел в состав Западно-Сибирского округа.

По документам тех лет можно уста­новить, что многие наши земляки отбы­вали воинскую повинность в Новонико­лаевском гарнизоне. В 1912 году там было закончено строительство военного городка. В новых казармах размести­лись солдаты 41-го Сибирского стрелкового полка и 11-го артиллерийского ди­визиона. В то время начальником был полковник П.К. Вставский.

На снимке:
Солдаты 9-й Сибирской стрелковой дивизии. 1915 год. Первая мировая война

Всеми призывными делами в Кузнец­ком крае ведал полковник Николай Петро­вич Сухов, уездный воинский начальник.

В 1868 году срок службы был сокра­щен с 12 до 10 лет. Русско-турецкая война 1877-1878 годов застала Россию в период проведения военной реформы.

В 1874 году вводится всеобщая воин­ская повинность. Теперь каждый мужчи­на, достигший 21 года, должен был 6 лет отслужить в армии или 7 лет во флоте. Затем он переводился в запас. Однако существовало множество оговорок. На­пример, это не распространялось на ко­ренные народы Сибири. Так, телеуты долгое время в царскую армию не призывались. В то же время рус­ское население деревень Белова, Колмогорова, Евтина, Коновалова и других неукоснительно слу­жило и в армии и во флоте.

Мобилизация запасных в наших местах была делом нелегким. Села, деревни, заимки были разбросаны по тайге и степи на большом удалении друг от друга. Дорог почти не было, суще­ствующие весной и осенью развозило до непролазной грязи.

В 1870-х годах в деревне Белово из 300 жителей обоего пола было более десятка рекрутов, которых отправляли на царскую службу всей деревней. Перед русско-турецкой войной 1 ноября 1876 года началась частичная мобили­зация мужского населения. К этому вре­мени еще не полностью легли зимние дороги от Белова до Бачат, Салаира и других крупных центров призыва. Все это осложняло дело. Только из наших мест в армию уходило несколько сот че­ловек. Всех их нужно было собрать и отправить в Кузнецк, Томск или Новониколаевск.

Дмитрий Алексеевич Поникоровский, известный своими работами по истории Салаирского края, с 22 октября 1874 года занял пост полицейского пристава в Салаире. Поникоровский принял учас­тие в организации призыва. Тех, кто не хотел служить, полиция отправляла в ка­зармы насильно. Предписанием томского губернатора от 27 июня 1877 года салаирскому приставу была объявлена благо­дарность «за содействие призыва запас­ных нижних чинов на службу». Впоследст­вии оказалось, что на русско-турецкую войну попало множество наших земля­ков. Об этом по воспоминаниям предков рассказывали многие беловчане.

Под Андреевским флагом

Прощайте, товарищи, с Богом – ура!

Песня о «Варяге», 1904г.

Кузнецкий край, далекий от морей и океанов, оказывается, славился воина­ми, геройски сражавшимися не только на суше, но и на морских про­сторах. Одним из основных те­атров военных действий в рус­ско-японской войне 1904-1905 гг. был морской. В составе трех русских эс­кадр, принявших участие в мор­ских сражениях с японцами, было более сотни уроженцев сел и деревень Бачатской, Караканской, Николаевской во­лостей.

К сожалению, сейчас материалов об этом периоде истории сохранилось очень мало. Большую работу по сбору архивных данных о русско-японской войне провел мой университетский пе­дагог профессор Д.В. Кацюба – прекрас­ный знаток края, автор многих работ на эту тему. Сохранились разрозненные сведения в областном и гурьевском кра­еведческих музеях.

Гавриил Алексеевич Степанов из де­ревни Кочкуровка бывшего Беловского района служил матросом на броненосце «Ретвизан» 1-й Тихоокеанской эскадры С.О. Макарова. За мужество был награжден тремя Георгиевскими крестами и медалью. Награды довольно уважае­мые в то время, они даром не давались. Служба Петра Пантелеевича Петушкова проходила на броненосном корабле «Победа». Это боевое судно участвова­ло в обороне Порт-Артурской акватории. Сидор Яковлевич Чечиков был артилле­ристом (по-морскому – комендором) на броненосце «Орел», в команде которого находился и будущий писатель Нови­ков-Прибой, автор дилогии «Цусима».

Андрей Митрофанович Белов, из деревни Беловой, служил на крейсере «Рюрик», участвовал в боях за крепость Порт-Артур. После гибели корабля в неравном бою с японцами чудом остался жив, попал в плен. Вернулся А.М. Белов в родное село только в 1906 году.

А вот небольшой эпизод той далекой войны на Дальнем Востоке вообще при­надлежит мировой истории. Образ крестьянина, нашего земляка из деревни Еловка Василия Николаеви­ча Новикова, который совершил подвиг, запечатлен в бронзе.

…Когда шалые маньчжурские вьюги заносили кромку льда в Порт-Артурской гавани, русские эсминцы «Решитель­ный» и «Стерегущий» ушли для дальней раз­ведки к мысу Элиот. Уже на обратном пути, в нескольких милях от Артура, на русских на­валились шесть япон­ских миноносцев.

После первых же вражеских залпов за­пылал эсминец «Реши­тельный». Но еще тяже­лее пришлось малень­кому, всего в 240 тонн водоизмещением, «Стерегущему». Япон­ские снаряды рвались на палубе корабля, превращая надстройки в стальные лохмотья, калеча людей и корежа орудия. «Стерегущий» запарил изувеченной машиной, заглатывая стылую воду через многочисленные пробоины. Каким-то чудом держась на курсе, «Стерегущий» полыхал всеми уце­левшими орудиями. Напрасно ведущий миноносец «Решительный» бросался на превосходящие силы японцев, его отго­няли сосредоточенным огнем судовой артиллерии. От всплесков огня и дыма уходила из-под ног палуба. Со «Стерегу­щим», казалось, было все кончено. Из 52 человек команды эс­минца уцелело несколько иска­леченных матросов. И когда один из японских крейсеров на­хально подвалил к борту, до единственного уцелевшего минного аппарата дополз ране­ный матрос Василий Новиков и в упор угодил миной в японский корабль.

Кстати, в этом неравном бою русские моряки уничтожили два непри­ятельских эсминца. Напуганные взры­вом своего миноносца, японцы долго до­бивали с трудом державшийся на воде «Стерегущий», прежде чем рискнули снова подойти к нему. А потом, обрадо­вавшись добыче, стали суетливо заво­дить буксирный трос, надеясь утащить «Стерегущий» в плен. Когда японские матросы взобрались на палубу русского корабля, эсминец стал стремительно погружаться. Напрасно японцы пыта­лись пробраться в трюм, металлические двери были наглухо задраены. Изнутри слышалась русская речь. Враги успели спастись только бегством. «Стерегущий» быстро пошел ко дну.

Позже стало известно, что кингстоны (клапаны затопления) открыли матросы И. Бухарев и В. Новиков. Понятно, в каких мучениях они приняли смерть. Вода не сразу заполняет отсек, и воз­душная пробка продляет страдания об­реченных людей. Понимали это и они, русские матросы, спасавшие ценой жизни свой эсминец от позора плена.

В 1911 году в Питере в назидание потомкам поставили памятник «Сте­регущему». Вспомним и мы нашего земляка из деревни Еловка мат­роса Василия Новикова.

Судьба солдата

О первой мировой войне 1914-1918 годов мы знаем так мало и скудно, что весь этот истори­ческий пласт фактов и событий просто выпадает из поля зрения. Однако в Белове было много участников империалистической войны. Даже в 1960-х годах по документам горсобеса в горо­де на учете было несколько десятков ветера­нов и инвалидов первой мировой. Все они имели награды, участвовали во многих боях и сражениях.

Беловчанка Л.А. Антонова рассказа­ла историю своего деда по от­цовской линии Дмитрия Ермиловича Антонова. Родился он примерно в 1885 году в деревне Полысаево Кольчугинской волости (ныне Ленинск-Кузнецкий район). После действительной службы в царской армии женился он на крестьянке из села Конево Софье Константиновне Коневой.

Незадолго до войны появилась у них дочь Феодосия. А когда объявили моби­лизацию в армию по случаю войны с кайзеровской Германией, жена ждала второго ребенка.

Ушел Дмитрий Ермилович на войну в четырнадцатом году, и сын родился уже без него. Попал сибиряк в 407-й Саран­ский пехотный полк 102-й дивизии. Участвовал в боях до осени 1916 года. Его дивизия в составе 34-го армейского кор­пуса 8-й армии Южного фронта крушила австрийскую оборону во время Брусиловского прорыва, участ­вовала в десятках сражений.

К счастью, сохранились письма с фронта, которые писал Д.Е. Антонов домой. Бе­режно хранятся они в семейном альбоме его внучки.

Написанные карандашом более 80 лет назад, они хранят тепло рук, полувыцветшие строчки полны неистребимой тоской по дому, по родным и близким. В письмах множество поклонов родственникам и знакомым и страстное желание солдата хоть на миг перенестись к любимой жене и детям.

В последнем письме, написанном собственноручно осенью 1916 года, Дмитрий Ермилович писал: «Ухожу в бой, молитесь за меня». Видимо, этот бой для него был последним. Потому что через некоторое время пришло домой письмо, написанное незнакомой рукой. Оказалось, что после тяжелого ранения попал Д.Е. Антонов во 2-й военный гос­питаль Елизаветинской общины на Сен­ной площади в Киеве.

Писать сам он уже не мог, и по про­сьбе раненого под диктовку весточку родным писала сестра милосердия Ека­терина Соколова.

В письме, датированном ноябрем 1916 года, она уже от себя сделала при­писку, где сообщала, что «… состояние Дмитрия Ермиловича очень тяжелое, и вряд ли он перенесет очередную опера­цию». Так и случилось. Он скончался в госпитале и был похоронен в Киеве.

После печального известия жена его Софья Константиновна с детьми из де­ревни Полысаево, где жила у свекрови Ефросиньи Афанасьевны, переехала в родную деревню Конево.

Для своих детей и будущих внуков она сохранила бесценные реликвии -фотографии и письма времен 1-й миро­вой войны. Небольшие прямоугольные конверты из серой бумаги со штемпелем «Действующая армия» – так выглядели тогда письма с фронта. Писал их Д.Е. Антонов на имя старшего в семье (так тогда полагалось) – своей матери Ефро­синьи Афанасьевны Антоновой.

Читая солдатские письма, удивля­ешься, с каким уважением относились к родным и близким! Кстати, старожилы всегда обращались друг к другу по имени-отчеству. Оттуда и пошло, что даже в семьях дети родителей называли на «вы».

Вот такая судьба, одна из многих судеб тысяч русских солдат, не вернув­шихся с той далекой войны.

На снимке: солдаты телеграфной роты 4-го Сибирского корпуса.
1915 год. Н.И. Зяблицев крайний справа.

Старейший журналист города, Александр Никифорович Зяблицев поделился с автором фотоматериалами из семейного архива. Он рассказал о своем отце Никифоре Ивановиче Зяблицеве (1888 – 1953). Н.И. Зяблицев служил в крепости Владивосток. Затем воевал в составе 4-го Сибирского корпуса с германцами. Никифор Иванович сохранил редкие фотографии периода Первой мировой войны.

На снимке: солдаты 9-й Сибирской дивизии на митинге 1 Мая 1917 года.

Румыния, город Галац.

О чем поведала старая фотография

У беловчанина Геннадия Михайловича Его­рова сохранился редкий снимок и расска­зал о том, что услышал от своей матери Анастасии Ивановны: «Много лет в нашей семье хранится фотогра­фия 1914 года. На ней (вместе с двумя однополчанами) мой дядя, родной брат мамы – Андрей Иванович Калашников. Родился он примерно в 1897 году в де­ревне Бороденково Бачатской волости. Его отец Иван Ефимович Калашников 25 лет прослужил в царской армии на Даль­нем Востоке. Первое время рядом с ним была жена Анна Ильинична, уроженка села Бачатского. Она работала горнич­ной. Когда И.Е. Калашников вернулся в Бороденково, односельчане прозвали его «солдатом».

В 1914 году началась германская война. Из Кузнецкого уезда стали от­правлять на фронт пополнения. Вместе с Андреем Калашниковым были призва­ны и другие односельчане. В Томске, где сначала Калашников попал в запасной полк, он и сфотографировался. Этот снимок, посланный в письме на долгую память родным, и был единственным, что осталось. Имена и фамилии тех, кто оказался на фотографии рядом с Андреем, неизвестны. Рассказывали, что один был из Бачат (он сидит на стуле), а вто­рой слева земляк из одной деревни. Когда Андрея забрали на фронт, ему только что исполнилось 17 лет. Худоща­вый, невысокого роста, он выглядел со­всем мальчишкой. Солдаты постарше его жалели.

Отправляли на сборный пункт со слезами. Андрей, никогда не бывавший нигде дальше своей деревни, сильно скучал по дому, по родным. В момент приступов тоски даже пытался бе­жать домой.

Погиб он в первом же бою. Один из его земляков и однополчан (он на снимке слева) служил с ним в одном взводе. Вер­нувшись после войны в Бороденково, рас­сказывал, что перед наступлением, как он ни пытался удержать Андрея, тот первым выскочил из окна и бросился вперед. Погиб от осколка германского снаряда.

На снимке: А.И. Калашников с земляками. Томск.