СМИ СибириКаталог статей средств массовой информации Сибири

Сибирский тракт

За уральскими камнями

Анатолий Ольхой. «Песня Сибирского тракта».

Территория нынешнего Куз­басса была связана с Европей­ской частью России Московско-Сибирским трактом. По этой дороге шел весь поток торговых и почтовых перевозок из России в Сибирь, Китай и обратно, про­езжали люди разного чина и звания, от этапа к этапу пешком передвигались партии ссыль­ных и каторжан.

По современной Кемеров­ской области проходило два участка Сибирского тракта: Тарско -Томский и Томско – Красноярский. Первый пролегал через села Проскоково, Маль­цево, Зелендеево и деревню Варюхино (нынешнего Юргинского района). Второй участок шел через села Ишим, Колыон (сейчас Ижморский район), миновал село Кийское (город Мариинск) и Тяжин.

Самым первым трактом на территории нашей области, в том числе Беловского района, был Томско-Кузнецкий земский, который первоначально являлся путем землепроходцев и военных отрядов на юг Сибири. Этот «казачий тракт» ровесник города Томска, основанного на реке Томи в 1604 году. После постройки в 1618 году Кузнецкого острога он соединил два новых города Тобольского наместничества. В Кузнецы, так потом назывались наши земли, вели две дороги – по Томи и сухопутная по лесам и степям. По донесениям томского воеводы «от Томска вверх водою, Томью рекою до Кузнецкого острога стругом ходу три неде­ли, а малыми судами – две не­дели или 10 дней, голою же степью на лошадях езды шесть дней».

Видимо, тракт проходил недалеко от села Бачаты, возможно, там, где сейчас находится поселок Бачатский. Крестьяне этого крупного села занимались извозом. Кроме этого, непосредственно с трактом были связаны госу­дарственные повинности и прежде всего – дорожная. Со­держание дорог, мостов, пере­возов в Западной Сибири явля­лось натуральной повиннос­тью. Крестьяне чинили мосты, насыпали дорожное полотно и т.д. В книге «Почтовый дорожник Российской империи», издан­ной в 1844 году, указано, что тракт начинался в Москве, шел через Владимир, Нижний Нов­город, Казань, Екатеринбург, Тюмень, Омск, Томск, Красно­ярск и до Нерченска.

К Московско-Сибирскому тракту подходили Салаирско-Барнаульский, Кузнецко-Барнаульский и другие. Они связыва­ли населенные пункты будуще­го города Белова и района с Россией.

В конце прошлого века через волостное село Бачаты проходил довольно оживлен­ный тракт Новониколаевск – Кузнецк общей протяженнос­тью 346 верст. Зимой и летом этот путь преодолевали на ло­шадях, когда не мешала распу­тица. Особенно тяжело было в морозные дни, когда санный обоз вынужден был без отдыха лошадей и возчиков проходить многочасовые перегоны. Так, например, от Новониколаевска до села Корпысак более 60 верст. Дальше дорога шла до ямской стан­ции Коурак, а это 55 верст. Пу­тешественники пересекали гра­ницу Кузнецкого уезда и полсотню верст ехали до старейшего торгового села Брюхановское.

Проезжающие останавлива­лись в домах богатых жителей или на постоялых дворах. По специальному постановлению от 11 марта 1910 года регламентировались условия содер­жания постоялых дворов. Многочисленные пункты этого документа, который обязатель­но должен быть вывешен в общей комнате, оговаривали множество правил поведения хозяев и постояльцев.

Интересны такие выдержки из правил: «…Как содержатели заведения, так и прислуга долж­ны быть трезвыми, вежливыми в обращении… Каждый постоя­лый двор должен иметь соот­ветствующую вывеску. Содер­жатель должен освещать воро­та и двор фонарями».

Из Брюхановского тракт ухо­дил в сторону села Салаирского, преодолевая довольно большой отрезок пути – в 57 верст. Соглас­но архивным документам, село было основано еще в начале XVII века. В середине XIX века в цент­ре одноименной волости – в селе Салаирском – проживало больше людей, чем в уездном Кузнецке. Перегон от Салаирского до села Бачаты (ныне Беловского района) занимал не более трех с полови­ной часов. Эти 37 верст можно было проехать без смены лоша­дей. Из Бачат шла дорога до де­ревни Белово.

Казачья дорога

Из недавней почты меня заинтересовало одно письмо. Автор его – известный в городе фольклорист, создатель уникального телеутского словаря Людмила Тимофеевна Рюмина. Ее труд высоко оценен тюркологами мира. Сло­варь даже переведен на турецкий язык. Почти всю свою сознательную жизнь собирала она материалы о своем народе, о быте и обычаях, а главное – о языке. Поэтому ее письмо – ценней­шее свидетельство, позволяющее восстано­вить некоторые штрихи истории нашего края.

Людмила Тимофеевна пишет: “Я много лет терялась в догадках, стараясь объяснить существование относительно странного для телеутов отчества моих родственников – Казаковичи. Мне было известно, что сестра маминого отца, Александра Васильевна Тыдыкова, вышла замуж за Сыркашева Оруска (русского имени его никто не помнит). Как-то я спросила у их дочери Калишевой (Сыркашевой) Анисьи Казаковны: «Говорят, твоего отца звали Оруска, а почему ты Казаковна?». Анисья стала мне рас­сказывать о какой-то «казак дьолы», что в пере­воде с телеутского означает «казачья дорога». Дорога проходила по территории Беловского района, и отец Анисьи Казаковны все время помогал содержать в порядке этот тракт. Быва­ло, сельчане спросят «Где Оруска?» И, как обыч­но, слышат в ответ: «Казак дьолында» («на каза­чьей дороге»). Так и прозвали телеуты Оруску – Казак. Имя Казак так основательно закрепилось за Сыркашевым, что его дети по документам стали иметь отчество Казаковичи. Все они из д. Верховской (район с. Беково). Старший сын Ахмет Казакович работал учителем, умер в 1935 году. Дочь Анисья Казаковна умерла в 1993 году. Сын Михаил Казакович учился на рабфаке Томского университета, умер в 30-х годах. Младший сын Петр Каза­кович умер от ран в госпитале в Ленинграде во время Великой Отечественной войны.

И еще одно важное дополнение. Телеуты русских называли «орустар» (в единственном числе «орус»). Потом появилось еще одно название – «казак-тар» (в единственном числе «казак»). Видимо, внешняя схожесть русских людей с казаками, служилыми людьми, и стала причиной такого названия. Вследствие этого и появилось общее название русских «казак кижи» (“русский человек”). Так же, как называют людей тюркского происхождения «татары». Вот такие уникальные факты при­вела Л.Т. Рюмина.

Действительно, многие крестьяне окрест­ных сел работали на ремонте дорог. Выпол­нялась эта натуральная повинность крестья­нами по очереди. Собиралась специальная артель, ставился стан, и крестьяне в течение месяца ремонтировали мосты, насыпали до­рожное полотно, прочищали канавы. Тракт укреплялся песком и речной галькой. Все это привозили на подводах.

Видимо, были и постоянные работники на трактах. Такие, как телеут Казак Сыркашев. Устройство трактов регламентировалось до­кументами. «Устав о содержании сухопутных сообщений в Сибири» был принят в 1822 году. В нем указывалось, что «проезд при сухом и твердом грунте должен составлять 5 саженей. То есть ширина дороги должна быть около 10 метров. По низким и болотис­тым местам дорога должна возвышаться. Ширина мостов, плотин, гатей – 4 сажени, придорожных канав -1,5-2 аршина (1 аршин – 71,12 см). Так что работы на тракте хватало.

Тайна старого колодца

Для деревни Белово жители дере­вень Николаевской волости были доб­рыми соседями. В Грамотеино, Колмогоры, Старопестери часто ездили в гости, за покупками. Через эти селения лежал путь на Брюхановскую ярмарку. Лет десять назад произошел один странный и довольно любо­пытный случай. Возле реки Уба, где сей­час находится садовое общество, много лет люди брали воду из старого колод­ца. Садоводы решили его почистить. И когда начали поднимать наверх глину и ил, вместе с грунтом стали попадаться медные монеты. Когда удалось очистить их от земли и грязи, удивлению собрав­шихся не было предела. Позеленевшие от времени и сырости монеты оказались еще царской чеканки. В основном медь была мелкого достоинства – 1, 2 и 3 копейки. И годы на монетах были раз­ные. Это и конец XIX, и начало XX века. По самым поздним монетам 1913 года предположили, что клад здесь появился до 1-й мировой войны. Хотя версия о том, что это клад, была довольно сомнительной. Есть еще обстоятельства, ко­торые свидетельствуют не в пользу того, что кто-то таким образом прятал деньги «на черный день». Во-первых, медные монеты для этого не годятся. Они могли просто выйти из употребле­ния. Несколько денежных реформ конца XIX – начала XX века пре­вратили бы их в ненуж­ный хлам. Во-вторых, клад всегда стараются сложить в одну емкость. А тут все моне­ты были россыпью. Да и годы чеканки монет версию о кладе отметают на­прочь. Ведь часть денег к 1913 году уже давно вышла из употребления. Можно предположить, что мелкие медные мо­неты бросали в колодец много лет под­ряд. Уже доказано, что примерно в этом районе пролегал оживленный путь из Белова в Грамотеино и дальше. Как уже говорилось, в Брюханове была одна из крупнейших ярмарок нашего края. В свою очередь крестьяне из Колмогор, Грамотеино, Старопестерей были частыми гостями в Белове и в Бачатах. К тому же осенняя Козьмо-Демьянская ярмарка в селе Бачатском была очень многолюдной. Таким образом, можно с уверенностью предположить, что через этот колодец проезжали многие. Здесь останавливались отдохнуть, напоить лошадей. А для того, чтобы путь был счастливым, броса­ли в колодец мелкую монету. Есть такое поверье, что человек после этого обяза­тельно должен вернуться на это место, благополучно миновав все дорожные на­пасти. А в те годы на трактах было неспо­койно – воров и разбойников хватало.

Монет было найдено много – несколь­ко килограммов. Значит, путь этот был довольно оживленным. Напрашивается вопрос: кто же мог бросить такую моне­ту? (Ценность этих медяков к началу XX века, правда, снизилась, но все же для многих это были немалые деньги.) Обыч­ный человек тремя копейками дорожил и подумал бы, бросить ли их в колодец.

Вот примерные цены 1913 года в круп­ных городах Сибири (в деревнях было де­шевле): мука ржаная – 5 копеек кг, мука пшеничная – 9 копеек кг, масло подсолнеч­ное – 28 копеек кг, свинина – 37-40 копеек кг, телятина – 29-30 копеек кг, баранина – 28 копеек кг, водка – 30 копеек пол-литра, сыр – 50 копеек кг, обед в трактире – 20 копеек, чай с хлебом и маслом – 3 копейки.

Уровень цен говорит о том, что день­ги могли легко пожертвовать только тор­говцы, купцы, зажиточные, состоятель­ные крестьяне. Возможно, колодец был частью под­ворья с конюшнями, амбарами и посто­ялым двором, где останавливались на отдых и ночлег конные обозы. Так ли это или нет, но история нашего города таит в себе еще немало загадок. И одна из них – тайна старого колодца.

По водному пути

Немаловажным по значимости оставался водный путь в сибир­ские земли. Именно так добира­лись в неизведанные края мно­гие переселенцы из Европейской части России. До открытия Сибирской желез­ной дороги это был основной путь для тысяч крестьянских семей.

Одна из первых сибирских рек, где началось регулярное судоходство, была Обь. Первые пароходы на этой водной магистрали появились еще в 1844 году. На Амуре такое событие произошло только через десять лет, на Лене в 1862 году, а на Енисее годом позже.

Летом из Новониколаевска в города Колывань, Барнаул, Томск и Бийск можно было попасть на пароходе. Например, в навигацию 1912 года на реке Оби появились три новых парохода: «Богатырь», «Двигатель» и «Воткинский завод». Как указывалось в рекламных объявлениях того времени, «пароходы выстроены по американско­му образцу, роскошно отделаны, со всеми новейшими усовершенствова­ниями «.

Самой известной в Новониколаевске считалась пароходная пассажир­ская контора Е И Мельниковой. Ежене­дельно от Новониколаевской пристани отправлялись паровые суда для курси­рования вверх и вниз по течению Оби. Ежедневные рейсы совершались между Новониколаевском, Барнаулом, Бийском и торговой деревней Камень (ныне г Камень-на-Оби). Дважды в не­делю пароход ходил до Томска, преодо­левая расстояние в 361 версту.

Самый дальний путь – в 813 верст вверх по течению – суда проходили от Новониколаевска до Бийска. Таким об­разом переселенцы добирались до ко­нечных пунктов водного пути, а дальше ехали на лошадях.

Плавание на пассажирском парохо­де, конечно, стоило денег. Поэтому переселенческие пункты отправляли крестьян в Сибирь на баржах, которые тянули буксиры. К слову сказать, бук­сирные общества и конторы в Сибири были довольно распространены. Если в Новониколаевске работали три пасса­жирских пароходных конторы, то бук­сирных было около десятка. Среди них наиболее крупные – Западно-Сибирское пароходство, Товарищество Рунин-Бейлип, Богословское горнозаводское общество и другие.

От города Мариинска была судоходна и река Кия. Были свои пароходы и на Томи. Евгений Демидович Вдовин 1893 года рождения вспоминал, что “… вместе с братом и отцом в 1913 году работал на Кемеровском руднике. Уголь тогда до­бывали через штольню с берега. Всю зиму выкатывали вагонетки с углем на берег а весной приходил пароход с баржей и забирал добытый уголь». По томской воде в Кузнецк, Щегловск (Ке­мерово) ходили буксирные и пассажир­ские суда. Даже в годы гражданской войны часть из них была в действии М.С. Смирнов 1894 года рождения рас­сказывал, что на Томи в 1919 году был пароход под названием «Дедушка». Появлялись судоремонтные заводы. В 1878 году пароход «Гагара», кото­рый шел с купеческими товарами по Томи, оказался в ледовом плену. Замерзшая река вынудила команду стать на зимовку в устье речки Самусы. Здесь известные сибирские купцы Жернаков и Гадалов облюбовали место для зимнего отстоя всех своих судов. На этом месте потом возник Самусьский (в 30-ти км от Томска) судо­ремонтный завод.

И еще одно интересное откры­тие. Несколько лет назад мальчишки откопали в песке на крохотной речушке Чебуле огромный якорь. Одно время якорь красовался у входа в редакцию чебулинской районной газеты, потом его перевезли в областной краеведческий музей. Старики говорили, что в свое время баржи ходили из Мариинска по Кии, а дальше из Усть-Чебулы по речке Чебуле.

«Мы выяснили, что якорь отлит на Гурьевском металлургическом заводе в конце XIX или начале XX века, – рассказывала научный сотрудник областного музея Любовь Кузнецова, – Видимо, по заказу какого-то купца. Даты точной оп­ределить пока не можем, просто проследили периоды выпуска заводом тех или иных изделий». («Кузбасс», 15 января 2000 года).

В октябре 1998 года газета «Кузбасс» опуб­ликовала материал «Находка на Нижней Терси». Эта находка – пароход с дере­вянными плицами, застрявший и за­илившийся в одной из многочисленных томских проток. Как удалось выяснить, по Томи в свое время бегало до 50 по­добных пароходов. Они возили из Сур­гута сырую нефть, сырье или изделия из Томска, забирали на обратном пути уголь, сельхозпродукцию. Такие паро­ходы обычно обслуживала команда из 20-25 человек.

Оказывается, и в истории судоход­ства в наших местах немало белых пятен.

Иня, мать – река

На земле, где живем, есть могучие

Кузбасский поэт Ва­лерий Ковшов. Из поэмы «Истоки».

Основной водной ар­терией нашего района всегда была и остается река Иня. Она берет свое нача­ло у южных склонов Тарадановского увала в районе деревни Инюшка. Этот населенный пункт до 1917 года носил название Инские Вершины и входил в состав Баянской волости Кузнецкого уезда. Ныне Инюшка – деревня Беловского района. Иня, некогда полноводная река, относится к типу равнинных. В верхнем и среднем течении в Иню впадают притоки, стекающие с Салаирского кряжа и его предгорьев. Это реки Бачат, Ур, Касьма, Тарсьма, Изылу и другие.

Иня всегда привлекала рос­сийских переселенцев, на ее бе­регах появлялись заимки и де­ревни.

Только в нашем районе на лесостепных пологих берегах основаны крупные населенные пункты Грамотеино, Поморцево, Сидоренково, Коно­валово, Каракан, Пермяки…

Уже в XVIII веке Иня была изучена и подробно описана. Большая энциклопедия 1900 года писала об этой реке: «Пра­вый приток Оби в Томской губер­нии. Длина течения 120 верст, долина реки изобилует мине­ральными богатствами, извест­на многочисленными рудниками – серебро-свинцовыми, железны­ми и каменноугольными. На Ине существовало три алтайских за­вода. (К концу XIX века они были закрыты)”. Энциклопеди­ческий словарь Брокгауза и Эф­рона 1898 года добавляет: «… площадь бассейна реки Ини 12.450 квадратных верст (14180 кв. км). В нижнем течении сплав­ная». Сплавными отчасти были и левые притоки Ини. Особенно весной, когда сибирские реки вздувались от половодья. Ближе к Новониколаевску река была судоходна.

Исследователь Западной Сибири А.П. Дульзон объясняет происхождение названия «Иня» от тюркского инэ – «мать», то есть «мать-река». В XVII веке река носила имя Уень.

Интересны воспоминания В.Н. Скалона о сплаве по реке Ине в 1927 году. Профессор Ва­силий Николаевич Скалон уже в преклонном возрасте работал в Кемеровском госуниверситете. Было это в 1975 году. В то время автор этих строк был студентом истфака. В.Н. Скалом развернул большую работу по комплексному изучению кузбасских рек.

В 1927 году Скалом прошел на лодке в Новониколаевск более 500 верст и вспоминал тот десятидневный поход: «На протяжении всей Кузнецкой степи река Иня течет в невысоких берегах среди непроходимых тальниковых зарослей в широкой пойме заливных лугов, усеянных озерами. Весной она сильно разливается, покрывает луга, соединят озера и большой бушующей рекой несется, срывая плотины, размывая берега. В этой стремительной массе мутной воды не узнать скромную, совершенно прозрачную летнюю Иню…»

В 70-е годы мне пришлось работать в школе села Коновалова, раскинувшегося на берегу Ини. Противоположный берег, заросший лесом, издавна был местом ля охотничьих походов и вылазок. Летом река сильно мелела, и на другой берег можно было попасть на тракторе «Беларусь» или перейти вброд. Весной Иня принимала таежные вешние воды, и тогда для переправы нужна была лодка. На противоположном берегу коноваловские жители основали сельское кладбище. Похоронные процессии должны были преодолевать реку.

Работая в школе, я встречался со старожилами, записывал их рассказы.

Как обычно, это воспоминания о том, что река изобиловала рыбой. Ловили рыбу и зимой. Для этого еще осенью опускали в воду специальные сети, а когда лед сковывал реку, сеть остава­лась в воде. Вынимали ее и опускали при помощи нехитрых приспособлений через проруби. Лов был всегда неплохой.

В 1977 году мы с друзьями сплавлялись по реке Ине, попутно рыбачили, правда, тогда хорошего улова уже не было.