Часть I. Отчая земля. Глава 1 – Глубокие корни

Деревня Белова

История предков всегда

любопытна для того,

кто достоин иметь Отечество.

Н.М. Карамзин.

С 1618 года, когда был основан Кузнецкий острог, террито­рия Кузбасса входила в состав Сибирского царства, охватив­шего всю Сибирь, уже присоединенного к русскому государ­ству. Сибирское царство управлялось Казанским дворцом из Москвы (позднее Сибирским приказом). С введением губерн­ского деления образована Сибирская губерния. Вскоре после присоединения Кузнецкой земли к России на большей ее части был образован Кузнецкий уезд. В 1804 году уезд вошел во вновь созданную Томскую губернию.

В 1630 году в нашем уезде были «государевы ясачные волости» Еленская, Итеберская, Сарачерская, Каргинская, Кумандинская, Кузенская, Комляшская и другие. Но эти волости не были еще административно-территориальными единица­ми и служили только для того, чтобы удобнее было собирать ясак и другие пода­ти с местного населения.

К началу XVIII века Кузнец­кий край был населен чрезвы­чайно редко. По атласу С. Ре­мизова 1701 года на всей территории современного Кузбасса насчитывалось не более сорока русских селений.

Медленно шло заселение территории Беловского райо­на. Одной из первых появи­лась деревня Бачаты. В 1626 году на реке Большой Бачат русские казаки и служилые люди заложили будущий центр волости.

В списке населенных мест Сибирского края указывается, что в 1676 году основана де­ревня Сартаково. Первыми поселенцами этого населен­ного пункта, расположенного на реке Уроп, были русские крестьяне Сартаковы, по фа­милии которых и была названа деревня. Существовало еще одно название, сейчас прочно забытое – Валки. Види­мо, первоначально вокруг де­ревни была земляная насыпь.

В первой половине XVIII века число поселений увеличивает­ся. В 1726 году беглым горноза­водским рабочим Федором Бе­ловым основана одноименная заимка – Белово. В 1727 году на берегу реки Ини закладывается деревня Старо-Пестери, годом позже Грамотеино. Потом появ­ляются Поморцево, Сидоренково, Коновалово, Евтино, Пермяки. Основная часть сел и деревень района первона­чально входила в Бачатскую волость, возникшую в первой половине XVII века. Кстати, эта волость упоминается в документах и за 1723 год. Через сорок лет в Бачатской волости было 5280 жителей, а к 1892 году в нее входило тридцать населенных пунктов с общим населением более 10 тысяч человек.

Однако в конце XIX – начале ХХ века из Бачатской волости выделилось несколько отдель­ных территорий: Николаевская, Караканская и Телеутская волости.

В Бачатской волости остались деревни Белово, Артышта (Бороденково), Мамонтово, Шестаки, Оселки и другие.

Наш город начинался с заимки на берегу реки Бачат (сей­час это микрорайон Старо-Белово).

Фёдор Белов с женой и двумя сыновьями Семёном и Гаврилой и были первыми русскими жителями будущего города Белово.

Педагог школы № 10 Светлана Шатайло в фондах Алтайского госархива обнаружила имена первопоселенцев заимки Белова.

В год основания города старшему Семёну Белову было 11 лет, младшему 9. Прошли годы, они завели свои семьи. С тех пор и пошла ветвь Беловых расти и расширяться. У Семёна Фёдоровича Белова в семье было семеро детей, у младшего брата Гаврилы Фёдоровича – девять. В 1763 году, во время подворной переписи, жителей деревни Беловой уже насчитывался 71 человек. Кроме Беловых, составляющих подавляющее большинство жителей деревни, появились и другие русские переселенцы: Савва Афанасьевич Бестемьянов, Фёдор Фёдорович Скударнов, Иван Алексеевич Прокудин и Матвей Иванович Бастрыгин.

Вместе с Беловым эти семейные династии стали основой старожильческого населения будущего посёлка Старо-Белово.

По документам 1782 года в деревне Беловой на берегу реки Бачат жили 83 человека. В списке населённых мест Колыванской области за этот год в разряде «Кузнецкого ведомства деревни» были указаны: «село Бачатское, деревни Белова, Колмогорова…, Старо и Ново-Пестери».

Сейчас в городе и в районе живут потомки беловских первопроходцев. В дальнейшем, по существующей в то время системе учёта населения, в статистических отчётах регистрировались только мужчины, поэтому точно определить количество жителей деревни Беловой довольно трудно. Так, в 1822 году, во время царствования Александра Первого, здесь жило 60 душ мужского пола. К 1835 году мужская часть населения увеличилась на 19 человек. По всеобщей переписи 1859 года в деревне Беловой в общей сложности числился 241 житель. Во время отмены крепостного права в России только мужского населения в деревне занесли в списки 125 человек. В этом же 1861 году общее количество жителей превысило две с половиной сотни человек. Из них под фамилией Беловы было записано 92 семьи.

И в последующие годы эта фамилия была распространённой в нашем городе. По данным Беловского ЗАГСа, который существует с 1925 года, фамилии Беловы, Бастрыгины, Прокудины довольно часто встречаются в записях начала двадцатого века. Например, в 1925 году, по неполным данным, родилось 8 человек под фамилией Беловы, в 1926 году уже 18 человек, в 1930 году новорождённых с фамилией Белов или Белова зарегистрировано 38 человек.

Караканская волость

Наш город, как архипелаг, раскинулся на огромной территории. И дальше поселки, как острова в океане, удалены от центра на расстоя­ние нескольких десятков кило­метров.

Один из них, пожалуй, самый молодой, носит назва­ние Новый Каракан. В состав города он вошел только в 1999 году. Однако не все знают, что расположен он на землях ста­ринной Караканской волости Кузнецкого уезда. Да и своим на­званием он обязан стародавнему селу Каракан.

Пересекая степ­ное ядро Кузнецкой котловины невдале­ке от села Каракан, не перестаешь любоваться узким и острым гребнем Караканского хребта. Тянется он с северо-востока на юго-запад. Холмы, покрытые редколесьем на юге, немного изменяют свой рельеф и называются Нарынскими горами.

С невысокой вершины хреб­та (всего какая-то тысяча мет­ров над уровнем моря) видна изумительная панорама. На се­вере и востоке синеет тайга, по­крывающая склоны Тарадановского увала, Салтымаковского хребта и Кайлотских гор, а во­круг, сколько хватает глаз, тя­нется лесостепь. И еще одна особенность этих мест: в 15 ки­лометрах от Каракана в направ­лении Новохудяково на невысо­ком холме находится географи­ческий центр Кузбасса, то есть средняя точка Кемеровской области. Еще в 1968 году постави­ли на этом месте памятную чу­гунную плиту.

В зарослях прибрежных ив, в тени березовых лесов, где в реку Иню впадал прозрачный ручей Каракан, и появилась русская заимка. Ос­нована она, видимо, в конце XVI – начале XVII веков. По ручью и нарекли будущее селение Караканским. Существует не­сколько версий объяснения этого названия. В одном случае это буквальный перевод «кара» – черный, черная, «кан» – кровь, то есть «черная кровь». В другом случае это переводится как «черная гора». Есть еще одно толкова­ние этого названия. Известный краевед В. М. Шабалин считает, что «топоним Каракан образо­ван от тюркского «кара», в дан­ном случае имеющего значение «родниковый», и общесибирско­го древнего термина «кан» – река. Следовательно, Каракан -»родниковая река».

Еще в XVII веке побывала здесь экспедиция исследовате­ля Сибири Г. Ф. Миллера. Он описывал в своем путевом дневнике те деревни, где уда­лось побывать. На берегу реки Ини нанес он на карту село Верхне-Уенское (Уень – древ­нее название реки Ини), или Караканское. Так что это село дав­нее, и история его насчитывает несколько веков.

В XIX веке село становится центром культурной и торговой жизни местной округи. Каракан объединял земли по верхнему течению Ини. В 1859 году в селе было 296 жителей и 48 хо­зяйств. Еще в 1854 году постро­или в Каракане свою церковь. А в конце века, в 1892 году, при ней открыли церковно-приходскую школу. Вскоре село стано­вится центром волости. В со­став Караканской волости вошли деревни Сидоренково, Коновалово, Евтино, Пермяково, Рямовая, Чигирь, Каралда, Чекмарево, Гладково, Уроп и другие. Автор книги «История Беловского района» Г.И. Арте­мов приводит такой факт: «…в селе по пятницам и субботам проходили базары, куда неред­ко приезжали не только крес­тьяне из окрестных сел, но и купцы из Бачат, Брюханово, Салаира, Гурьевска. Базар имел оборот более 300 рублей за два базарных дня».

В год 50-летия отмены кре­постного права в России повсе­местно была проведена Всеоб­щая перепись населения импе­рии. Таким образом, судя по результатам переписи, в 1911 году в селе Караканском жило 588 человек мужского и женско­го пола, а количество крестьян­ских подворий перевалило за сотню. Многое пережило это село – и гражданскую войну, и коллективизацию. В 1932 году, судя по сохранившейся газете «На штурм» за 28 сентября, Каракан входил в Коноваловский сельсовет. Кстати, села и дерев­ни этого сельсовета считались тогда передовыми. Например, колхозники из Каракана приняли активное участие в движении «красных обозов» по сдаче зерна государству. 25 сентября 1932 года в Белове состоялся слет “красных обозов”, в котором при­няли участие 2446 подвод. Только селяне Коноваловского сельсовета доставили в Белово 260 подвод с хлебом.

В 1950 году Каракан даже сам являлся центром одно­именного сельсовета, в кото­рый вошли деревни и поселки Красный Пригорок, Черемшанка, Листвянка, Брянский, подсо­бное хозяйство Беловского цинкзавода. В 60-х годах снова был создан единый Коноваловский сельсовет.

Интересно, что до начала 70-х годов сохранились место и ос­татки нижних венцов стен цер­кви. Е.Н. Антонов, уроженец тех мест, рассказывал мне об этом. Так уж получилось, что сейчас он является председателем КСУ пос. Новый Каракан. Поэтому эта земля ему вдвое дороже.

Уроп – старинная деревня

Наши места поражают своей особой, какой-то спокойной красотой. Прекрасна и неспешная Иня, рождающаяся из неприметного ручейка у деревни Инюшка. И даже цивилизация не смогла до конца уничтожить, разрушить пленительное обаяние неброской красы Ини. Река течет, минуя села и деревни нескольких районов. Она умножает свои воды, впитывая жизненные силы множества больших и малых притоков. Один из них – Уроп. Правый приток Ини зеленоватой лентой несет свои воды через притомские лесостепи. Весной вышедшая из берегов река захватывает широкую полосу пойменных лугов с прибрежными зарослями ивы и камыша.

В давние годы многоводная, богатая рыбой река Уроп приглянулась первооткрывателям. Так на берегу этой реки появились первые заимки.

В нашем районе сохранилось множество непонятных для русского слуха названий. Одно из них – Уроп. Краевед В.М. Шабалин так переводит это слово: «В основе названия кетско-ассанский географический термин «Ур» – река и индоевропейский, более древний, географический термин «Об» (Оп) – река. То есть получается «река рек». Сейчас трудно установить точную дату возникновения на реке Уроп одноименной деревни. По словам В.М. Шабалина, это XIX век. Но есть утверждение, что поселение возникло раньше. Известный беловский художник Петр Афанасьевич Паршуков, уроженец Уропа, по воспоминаниям старших восстановил свое «генеалогическое древо» до пятого колена. Его предок, Николай Паршуков (отчество неизвестно), родился в Уропе в 1795 году, еще во времена царствования Екатерины II. Его сын Николай Николаевич Паршуков появился на свет в этой же деревне в 1832 году. Через год после отмены крепостного права у Николая Николаевича родился сын Ефим. Дальше Петр Афанасьевич уже отчетливо помнил своего деда Ивана Ефимовича Паршукова, который родился в 1880 году и умер в 40-х годах XX века.

Хорошо помнил П.А. Паршуков и своего отца, Афанасия Ивановича, участника гражданской войны, который 22-летним парнем участвовал в штурме Перекопа в Крыму. Все его предки были коренными жителями Уропа.

Одними из основателей деревни называют Агеевых. По утверждению старожилов, они бывшие донские казаки, бежавшие в Сибирь от расправы за участие в крестьянской войне под предводительством Емельяна Пугачева. Так и жили не один век потомки донских станичников Агеевых в Уропе. Семейные ветви этой фамилии разрастались и, переплетаясь с другими, вскоре составили огромное количество дальней и ближней родни.

До революции Никифор Матвеевич Агеев в Уропе был человеком приметным. Богатая усадьба с амбарами, конюшнями и домом стояла там, где сейчас находится школа. Севернее, за усадьбой, раскинулось большое уныло-серое кладбище с покосившимися от времени деревянными крестами. А дальше сплошной непроглядной стеной стоял дремучий лес. За оградой сразу же начиналась лесная опушка. Буйные заросли дикой смородины, малины, кислицы подбирались прямо к изгороди.

В крепком хозяйстве Никифора Матвеевича работы хватало всем. Агеевы держали лошадей, коров, овец, огромное количество разнообразной домашней птицы и не поддающееся учету поголовье свиней. Всю весну, лето и начало осени свиньи сами себе находили корм. И только после Покрова, когда окончательно наступала зима, свиное поголовье с потомством возвращалось в хлев.

В Уропе долго вспоминали один курьезный случай. Однажды, роясь в согре на берегу реки, любознательные поросята выкопали из тины гигантскую кость. Огромная «бабка», часть сустава мамонта, была так прочна и объемна, что ее использовали вместо одной из подпорок большого амбара. Амбар простоял многие десятки лет на такой своеобразной опоре.

Нужно отметить, что такие находки на территории города и района были не редкими и в дореволюционное время, и уже в наши дни. Об этом свидетельствуют кости мамонта, найденные в разные годы и хранящиеся в Гурьевском, Кемеровском, Новокузнецком и других музеях области.

Например, в сентябре 1950 года рабочий шахты «Чертинская» Семен Петрович Хлыбов при проходке шурфа на глубине 30 метров обнаружил странную находку. Когда ее подняли на поверхность, оказалось, что это останки древнего мамонта. Зуб весом около 5 кг, бивень и другие кости ископаемого гиганта были отправлены в краеведческий музей города Сталинска (Новокузнецка). Об этом писала газета «Знамя коммунизма».

Сибирские чалдоны

Старожилов и их потомков в Сибири называли «чалдонами». Трудно сказать, откуда пошло это название, но версий по этому поводу немало. В словаре В.И. Даля слово «чалдон» или «челдон» считается монгольским заимствованием и переводится как «бродяга», «беглый», «варнак», «каторжанин». В словаре В. Боровникова, изданном в 1853 году, «чалдон» – производное от монгольской ругательной клички «шолдон» – презираемый, негодный человек.

Бытовало это в разговорном языке и вскоре приобрело оттенок шутливого прозвища. Историки как-то все обходили этот вопрос стороной, считая его не особенно серьезным. Выпускник Санкт-Петербургского университета, уроженец села Красное Ленинск-Кузнецкого района Валерий Кимеев давно уже интересовался этой темой. Его книга «Касьминские чалдоны» о быте и культуре старожилов соседней с нами Касьминской волости (ныне Ленинск-Кузнецкий район), пожалуй, одна из первых серьезных работ в этом плане. «У современных потомков чалдонов бытуют семейные предания, согласно которым предки их были высланы (или переселились) в Сибирь «оттуда, где реки Чал и Дон слились». Поэтому и стали они называться на новой родине чалдонами. Подобную легенду приходилось неоднократно слышать от своей матери чалдонки, отмечает В.М. Кимеев. Этнограф Е.Ф. Фурсова записала рассказ о казачьем происхождении чалдонов. «Челны (или чалы) тащили по Дону как бурлаки, от этого и пошло название «чалдоны». «Эти люди, по рассказам дедов, приехали с рек Чал и Дон. Песни у чалдонов такие проголосные и мотив такой, как у донских казаков».

Беловский краевед Г.И. Артемов считает, что это всего лишь любопытная легенда: «Сейчас некоторые уверяют, что чалдоны – это казаки, пришедшие с Дона и его притока Чалки. Не знаю, есть ли такая река Чалка, и если даже она есть, то едва ли две-три сотни казаков могли дать название населению от Урала до Амура. А вот старейшая жительница села Челухоева телеутка Наталья Степановна Хлопотина объяснила это слово просто: «По-бурятски слово челдон означает бродяга, пришлый, беглый». Это ближе к истине.

У старожилов-чалдонов интересен и язык, который сложился за две сотни лет. Выговор их узнаваем везде, тем более слова его своеобразны и необычны по своему происхождению.

П.А. Паршуков, уроженец села Уроп, считал себя потомком сибирских чалдонов. Его давно заинтересовал говор старожилов. Петр Афанасьевич составил даже небольшой словарик с чалдонскими выражениями. Вот несколько из них: ланись – прошлый год, пятры – чердак, под крышей, шабур – одежда из толстого материала, типа халата с опояской. Опояска – тканый цветной пояс с кистями, атымалка – тряпка для мытья посуды.

Славились чалдоны также своей опрятностью и природной чистоплотностью, что закрепилось в поговорке: «Чалдоны – крылечки скоблены». Старожилы довольно пренебрежительно относились к привычкам пришлого населения содержать скот зимой в избах, рубить головы курицам на крыльце, использовать для мытья питьевую посуду, да и самим мыться не в бане, а в устье русской печки, заключает по воспоминаниям односельчан В.М. Кимеев.

К своему названию чалдоны прибавляли эпитеты «долгоспинные» (долгополые), «желторотые». Последнее слово «желторотые» объясняет легенда, записанная Е.Ф. Фурсовой: «Когда чалдоны на Дону не приняли новую никонианскую церковь, их стали гнать в Сибирь, на восток. Шли они ротами (группами), а в каждой роте были пояса своего цвета: у одних красные, их называли «красноротые», у других желтые. Оттуда и пошли «желторотые чалдоны», которые поселились в наших местах». (Не оттого ли и пошла обидная кличка для чалдонов – желтопупые).

Таковы легенды, которые помогают более глубоко и всесторонне подойти к изучению вопроса о происхождении коренного населения нашего города и района.


Волость имени царя

Жители деревень Грамотеиной и Колмогоровой когда-то назывались николаевцами.

…Из края в край.

Вот видишь: тут Москва,

тут Новгород, тут Астра­хань.

Вот море. Вот пермские дрему­чие леса,

а вот Сибирь…

А.С. Пушкин. «Борис Годунов».

Указом от 26 января 1822 года Си­бирь была разделена на генерал-губер­наторства: Западно-Сибирское и Восточно-Сибирское. Центром Западно-Сибирского генерал-гу­бернаторства сначала был То­больск, а с 1838 года – Омск. В это губернаторство входили Тоболь­ская и Томская губернии и две области: Семипалатинская и Си­бирских киргизов. Губернии дели­лись на округа. В Томскую вошли Томский, Каннский, Барнауль­ский (горный) и Кузнецкий.

В 1858 году округа были по­всеместно реорганизованы в уезды. Уездная реформа в Сиби­ри проходила медленно. Только в начале XX века Кузнецкий округ был переименован в уезд. Много­томная Большая энциклопедия под редакцией С.Н. Южакова, вы­ходившая в Санкт-Петербурге в 1896-1900 годах, указывает, что Кузнецкий округ объединял сорок во­лостей с 678 селениями. Скорее всего, здесь не учитывается то, что в 1856 году часть волостей вошла во вновь образо­ванный Мариинский уезд.

В конце XIX века некоторые террито­рии были названы именами самодерж­цев царствующей династии. Так появи­лись Романовская, Александровская и Николаевская волости.

Приток переселенцев значительно увеличивал население сел и деревень. В конце XIX – начале XX века из Бачатской волости выделилась самостоятельная территориальная единица. По ходатайству волостного схода, который одобрил и томский губернатор, волость получила название Николаевской. Для этого необходимо было высочайшее соизволение монарха Николая II, в честь которого и названа новая во­лость, раскинувшаяся по берегам Ини, Мерети и Ура.

Николаевская волость на севере граничила с Кольчугинской (ныне Ленинск-Кузнецкий район), на западе с Бачатской, на юге с Телеутской, а на вос­токе с Караканской волостями Кузнец­кого края. Село Мохово до 1917 года находилось в Кольчугинской волости и практически было расположено на гра­нице с Николаевской волостью.

Работа в архивах с материалами Но­восибирского историко-краеведческого музея позволила восстановить контуры волостей, впоследствии ставших основой территории нашего города и района.

Специалист городского управления архитектуры и градостроительства Та­мара Анатольевна Бердникова почти тридцать лет работает с картами и схе­мами города и района. Она оказала ог­ромную помощь в создании картогра­фических материалов по истории наше­го края. По крупицам воссоздается облик сел и деревень XIX – начала XX веков. Например, сложно было вычер­тить контуры прежнего русла реки Ини (до сооружения водохранилища). На картах 1960-х годов на месте деревни Коротково было отмечено Колмогорово, таким образом, их оказалось две (одна около Грамотеино). Согласно ар­хивным материалам деревня была ос­нована в XVIII веке. Названа она в честь переселенцев Коротковых и Колмого­ровых. Долгое время село было широко известно как Колмогорово, а затем ос­тавили только одно название – Коротково (Беловского района), а первое назва­ние помнят только старожилы. В 1859 году по переписи, проведенной в Рос­сийской империи, в этом селе уже было 77 жителей и 10 хозяйств.

Если проследить границы Николаев­ской волости и сравнить их с современными очертаниями городской черты и районных земель, то получится доволь­но любопытная картина. В состав во­лости входили не только сохранившие­ся до наших дней деревни, но и поля, где сейчас находятся поселок Грамотеино, микрорайоны Колмогоры, Ново­стройка.

Волость также объединяла несколь­ко сел и деревень: село Старопестеревское, деревни Конево и Поморцево (Таиново) и село Меретское. Все они были старожильческими (старожилами счи­тались крестьяне, которые поселились здесь еще до реформы 1861 года). По указу 8 марта 1861 года они получили статус «свободных сельских обывате­лей».

Комментарии закрыты