Заметки о бийской, городской общественной жизни

ЕВГЕНИЙ КЛЕВАКИН

ЧАСТЬ I

ЗАМЕТКИ О БИЙСКОЙ ГОРОДСКОЙ, ОБЩЕСТВЕННОЙ
И ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ

.
23 июня 1885 г.
Город Бийск Томской губернии стоит при реке Бие, которая верстах в 14 ниже сливается с рекою Катунью, после слияния названных рек обе реки оставляют свое название и река именуется Обью, т.е. обе реки. Река Обь протекает по довольно значительному пространству Западной Сибири, по губерниям Томской и Тобольской и под тем же названием впадает в Обскую губу Северного ледовитого океана. Река Обь судоходна вся с начала до конца. По реке Бии весною ходят пароходы до города Бийска и даже в большую воду доходят до села Енисейского, выше Бийска в 18 верстах. По реке Катуни пароходы не ходят. Катунь много глубже Бии, но зато и много быстрее, но пароходы не ходят по Катуни, потому что некуда идти, т.к. на Катуни нет значительных селений не только в тех местах, где она могла быть судоходною, но и выше.
Бия вытекает из Телецкого озера, лежащего в середине алтайских гор, а Катунь вытекает или берет свое начало тоже на Алтайских горах, так называемых еще «Катунcких белках».
Город Бийск расположен вдоль по берегу реки Бии, в долине этой последней почти на совершенно ровной местности. Селение города разделяется на так называемый «Город», «Крепость», «Согру», «Форштадт» и «Казанку». За р. Бией тоже есть несколько домов, около пятидесяти.

26 июня 1885 г.
«Городом» именуется восточная часть селения, кончая базарами. Далее «Крепость» – местность, где в старину действительно было укрепление, от которого теперь остались одни только признаки земляных валов и две канавы, по которым стекает вода в реку Бию. К северу от «Крепости» (л. 171) расположена «Согра» – это селение на болоте, самое грязное во всем Бийске. К западу от «Крепости» вниз по течению Бии расположен «Форштадт», а к северу от «Форштадта», – «Казанка».

1 сентября 1885 г.
Городская управа в доме городского общества находится в «Городе». Тут же внизу Сиротский суд, Мещанская управа, а в службах помещается первая часть пожарной команды. Базар тоже стоит в «Городе». В «Крепости»: прогимназия женская, городское училище, женское Владимирское училище, городской тюремный замок, полицейское управление, окружное казначейство и вновь выстроенное в 1885 г. смешанное мужское и женское училище. В «Форштадте» тоже училище есть. Воинские казармы, Управление уездного воинского начальника, больница, почтовая контора и телеграфная станция к северу от «Города» у берега долины особо от домов жителей. Архиерейский дом и церковь при нем почти на одной линии с казармами, только вблизи «Казанки». Церкви – городской собор в «Городе», в «Крепости» – Успенская церковь, в «Форштадте» – новая церковь, кладбищенская на горе, на берегу долины реки Бии. За рекой строится новая церковь.
Между городской больницей и архиерейским домом громаднейшая площадь, на которой устроены деревянные лавки и множество балаганов; тут бывает Екатерининская ярмарка (в канун ноября месяца). Перед архиерейским домом громаднейший сад (л. 171 об.), часть которого расположена на болоте.
Более красивые дома: Алексея Федоровича Морозова, Михаила Савельевича Сычева, братьев Василия и Мефодия Гилевых, Николая Ивановича Гусева и, пожалуй, только. Хотя есть и еще дома, но почти все одинаковые. Впрочем, есть еще дом Бирюкова Василия Никифоровича.

14 сентября 1885 г.
Поездка на стеклянный и винокуренный заводы Платонова и К0.
В тридцати верстах к юго-западу от Бийска на речке Иткуль устроены заводы винокуренный и стекольный Платонова и К0.
Стекольного производства, а также и винокурения я не видал и понятия не имел как приготовляется стекло и стеклянная посуда, а также не имел понятия о винокурении. Любопытство брало меня и потому я, заявив исправнику, что мне желательно было бы съездить на означенные заводы и от него получил полное согласие проехать на заводы и осмотреть производство.
9 сентября 1885 г. была окончательно решена моя поездка. Узнавши об этом, поручик местной команды Григорий Федорович Дубенецкий высказал, (л. 172), что и он тоже не бывал на стеклянных заводах и не знает этого производства. Мне же с компаньоном ехать гораздо веселее и потому мы условились ехать 10 сентября в 4 часа вечера, после окончания присутствия.
Сборы были недолги, так как мы с собою ничего не брали. Дубенецкий взял только двуствольное ружье, патронташ и подушку, а я так ничего не взял, а только два одеяла и подушку. Экипаж выпросили у Николая Ивановича Гусева, бийского купца. Как условились, так и выехали из Бийска в 4 часа вечера.
Дорога на заводы Платонова лежит к западу от Бийска, мимо архиерейского дома, потом по городскому селению, так называемой «Казанке», мимо вновь строящегося тюремного замка, по долине реки Бии и поворачивает к юго-западу. Кроме подъема из долины реки Бии дорога идет все по ровному месту, исключая двух-трех небольших оврагов, все по полям, с которых уже убран весь хлеб, только в некоторых местах видать было несколько снопов конопли. Хлеб сложен в скирды в остожьях, в некоторых из них производят уже молотьбу.

15 сентября 1885 г.
То там, то в другом месте видно, что (л. 172 об.) обмолоченный хлеб провеивают, тут же в остожьях. Много попадает вспаханной пашни полосами, земля превосходная, чернозем, мелкая, без комьев. Но зато на заброшенных, запущенных участках стоит черная, или лучше сказать серая трава в аршин вышиною.
В 25 верстах от Бийска, при речке Чемровке разбросано село Савиновское, подъезжая к которому есть довольно большой спуск с горы. Речку Чемровку переезжают вброд, она очень мелкая, так что трубицы колес не заливаются водою, но ширина ее доходит до 8-10 сажень.
Улицы в селе Савиновском неправильные, постройка не по плану, дворы большие, огорожены редко. Небольшие амбарушки ютятся в каждом дворе. По наружному виду села нельзя определить достаточные ли тут земледельцы живут или бедные. Впрочем, есть несколько домов довольно порядочных, которые как бы свидетельствуют о благосостоянии тех жителей, которые живут в них. Церковь небольшая, деревянная. По-видимому, в ней с трудом могут поместиться до ста богомольцев. Школы не видать. Зато кабак стоит на проезжей улице. Лошадей и жеребят, а также свиней видать несколько групп, так что можно сказать, что этого скота в Савиновском достаточно. Коров же совсем не видно.
Пониже села (л. 173) Савиновского в Чемровку впадает речка Иткуль, за которой стоит большой сосновый бор, за охранением которого от Кабинета Е.И.В. Государя Императора назначен особый лесничий в селе Савиновском.
Земская квартира помещается в небольшой уютной комнатке, через сени от которой жилая изба хозяина дома. Крыльцо ступеней до 7-8 из сруба не покрытого совсем, так что зимою в буран, надо полагать, крыльцо сплошь набивается снегом и тогда трудно попасть в сени, а, следовательно, и в самую квартиру.
В земской квартире настланы половики полушерстяные, в переднем углу в одном ряду иконы и картины религиозного содержания, а другой ряд – ниже – картины царских особ; в другом углу – кровать за занавескою, у дверей по одну сторону шкаф с посудою, а по другую – полка. На окнах цветы – преобладает фукция и сирень, но есть и чисто крестьянский цветок – это так называемая «душничка» с большим резким запахом, если его потрясти.
Лошадей нам кое-как собрали, так что пришлось ждать целый час. Тут мы видели «сибирскую соху», это очень неуклюжий инструмент или машина на двух колесах. Видно, что при работе запрягается три лошади. У хозяина дома есть для рыбной ловли морды, сплетенные (л. 173 об.) из прутьев тальника, но рыба, по словам хозяина, ловится плохо.
В огородах видно, что овощи уже убрали, осталась одна капуста, которая на вид не очень хорошего качества. У некоторых бань женщины мнут и треплют лен. В одной бане мылись и парились и верно жарко, так как двери были отворены и на пороге сидела в адамовом костюме женщина, которая нисколько не стеснялась своим положением, рассматривала, кто такой едет с колокольчиками.
По улицам попадались большие стаи гусей. Одна свинья обратила мое внимание: передняя половина ее туловища была белая, а задняя — совершенно черная, причем черная шерсть начинается прямой линией, так что свинья кажется как бы окрашенною.
От Савиновского заводы отстоят, говорят, в пяти верстах, но мне кажется, что это расстояние преувеличено. По моему мнению, путь не более трех верст расстояния.
На заводы мы приехали уже ночью, когда в домах были огни. Ямщик спрашивает: куда везти. Отвечаем: «К управляющему». – Подвез нас к большому одноэтажному дому, но тут сказали, что квартира для приезжающих на винокуренном заводе, куда взявши проводника, мы и направились.
Завод от завода отстоит не более ста сажень. Оба построены в узкой долине реки Иткуль; стеклянный завод видать было ночью по большому огненному свету, выскальзываему из щелей (л. 174) стен и крыши большого деревянного здания. Винокуренного же завода впотьмах не было заметно. Кругом виднеются деревянные строения и большие хлебные магазины. Вскоре нас привезли к квартире для приезжающих, войдя в зало которой, мы застали играющих в вист сына Платонова, Ивана Константиновича, помощника акцизного надзирателя Дмитрия Алексеевича Воскресенского, управляющего стеклянным заводом Александра Львовича Тохтарева и бийского доверенного Платонова и К0 – Владимира Николаевича Евреинова. Отрекомендовались и объяснили цель нашего прибытия на заводы. Вскоре нам подали чаю. Игра в карты в начале нашего приезда было приостановилась, но потом снова начали играть и меня записали пятым, как бы выходящим. Через полчаса после нашего приезда прибыл тут же из Бийска временно исполняющий должность окружного судьи Алексей Михайлович Попов. Опять начали играть, но, поигравши немного, пошли на стеклянный завод все, исключая одного г. Воскресенского.
Прошли пешком, ночь лунная, тихая, чудная, только воздух довольно холодный был.

16 сентября 1885 г.
Как только вошли в фабрику, то я почти на первом шагу обманулся. Стоит у стены многое множество «халяв», а я был уверен, что это бутыли не доконченные отделкою. Но И. К. Платонов объяснил мне, что это оконное стекло. Потом поднялись
(л. 174 об.) к печи, в которой расплавляют в горшках массу, из которой получают стекло. Жар в печи доходит, по словам управляющего, до 800°, так что простым глазом, кроме пламени, ничего не видать. А для того, чтобы разглядеть, что есть в печи, нам дали синее стекло, вправленное в деревянную с широкими полями рамку. Через это стекло явственно видно горшки и расплавленную в них стекольную массу. Отсюда мы пошли смотреть как из «халяв» приготовляют оконное стекло. Первоначально низ и верх у «халяв» отсутствуют, после чего получается цилиндр; потом и цилиндр этот разрезывается в одном месте. Разрезка и обрезывание производится самым простым способом: проводится линия горячим докрасна накаленным железом, после чего на проведенную линию рабочий плюет и стекло трескается как раз по проведенной линии – и готово. Рассказывая об этом, И.К. Платонов сказал: «Стеклянное производство не обходится без плевков». Разрезанный цилиндр на железной сковороде по рельсам садится в печь, но сначала в теплый жар, потом подвигается так, чтобы постепенно нагревался, а не вдруг. Для этого имеются три сковороды, на которых цилиндры подвигаются в сильный жар, как сказать, постепенно. Разрезанный цилиндр другой рабочий с другой стороны печи берет шестом и переносит на подвинутую платформу, где цилиндр (л. 175) попадает на струю пламени и моментально почти разогревается до красного цвета; этот же рабочий расправляет цилиндр в лист, потом гладит деревянною гладилкою, после этого платформа отодвигается от пламени далее, где лист стекла немного охладевает; тут его снимают с платформы железными тонкими о двух плоских рожках вилками перекладывают на тачку, на которую укладывают от 5 до 6-7 листов один на другой.
Тачки, числом десять, одна за другой по рельсам подвигаются к сортировочной, постепенно охлаждаясь, так что когда стекло дойдет до сортировочной, то оно уже совершенно остынет.

2 октября 1885 г.
Так как в то время стеклянная масса в печах еще не была, так сказать, доварена и стекло нельзя было приготовлять, то на первый раз осмотр стеклянного завода тем и кончился.
Пошли в квартиру, ночь лунная, прелестная. Иван Константинович завел нас к небольшому деревянному зданию – «бондарке», в один из углов которой нынешним летом ударила молния и бонд-арка тотчас же загорелась, но была тотчас же и загашена, так что ничего не сгорело, а остался только знак от удара молнии, да немного обгорела крыша. После этого пошли в дом для приезжающих, где еще сыграли несколько робберов в вист, потом подали закуску и ужин.
После ужина с завода пришли сказать, что хрусталь готов и из него (л. 175 об.) работают посуду. Хоть мы и очень утомились и ужасно хотели спать, но все-таки решили сходить посмотреть как работают. Пошли я, Попов, Дубенецкий и управляющий заводом Тохтарев.
Когда пришли на завод, то один мастер с мальчиком – подмастерьем работал подставки под ножки фортепиано, другому мастеру Тохтарев приказал сделать кувшин. Мы уселись смотреть.
Первоначально мастер берет железную, пустую внутри палочку, которая длиною около полутора аршин и которой один конец нагрет. Этим нагретым концом мастер достает хрусталь из горшка в печи; доставши на первый раз немного, вынимает и катает на чугунной небольшой плите, потом этот конец снова макает в горшок с расплавленным хрусталем. Хрусталь прибавляется, мастер вынимает и начинает выдувать кувшин, все время поворачивая железную палочку и часто подогревая в печи начатый кувшин, а также прибавляя постепенно хрусталя, как уже сказано, т.е. маканием в горшок в расплавленную массу. При этом обтачивает горячее стекло деревянною палочкою. Когда кувшин выдут, то мальчик – подмастерье на другую железную палочку берет хрусталь, утверждает также катанием на чугунной плите, и подогревши оба становятся к станку или верстаку, если так можно назвать те приспособления, на которых вырабатывается посуда, так они несложны и просты. Мальчик свою палочку (л. 176) с нагретым хрусталем подставляет ко дну кувшина, хрусталь пристает быстро и легко, тогда мастер отрезывает горло от своей первой железной пустой внутри палочки, потом нагревает и выводит горло кувшина, обтачивает его верх на верстаке в руках; обточка горячего хрусталя, как сказано уже выше, делается посредством деревянных инструментов. Вытянувши горло, излишки обрезывают просто ножницами и выводят какую ему угодно фигуру. Затем еще остается приделать ручку к кувшину. Это делается просто и довольно скоро. Подмастерье берет хрусталь на железной палке и вытягивает его, потом прилепляет вблизи горла, после чего мастер делает ручку, т.е. придает ей известную форму, еще немного вытягивает и прилепляет далее к кувшину; остатки обрезывает ножницами. Вот и готов кувшин. После этого сделанную вещь относят в особую, так называемую по-заводски калильную печь, но на самом деле эту печь следовало бы назвать печью постепенно охлаждающуюся. Дело в том, что прочность стекла зависит от постепенного охлаждения и чем оно продолжительнее, тем стекло крепче. Если бы сделанную вещь оставить на воздухе, то как только она остынет, то тотчас же потрескается (л. 176 об.) и разлетится на мелкие куски. Потому-то и делается постепенное охлаждение в особых печах, из которых охлажденные вещи вынимают через сутки. Но на заводе охлаждение это именуют «закалкою».
На винокуренном заводе работы, собственно винокурения, не было. Завод приготовляли к винокурению, а для этого надобно было осмотреть все и с этой целью приехал из Барнаула акцизный надзиратель Чирцов.
Там мука и прочее первоначально идет в заторный чан, из которого переходит уже в бражные чаны, а отсюда уже в аппарат, через который и получается спирт, проходя через контрольный снаряд. Надзор за винокурением чрезвычайно строгий.
Квартира для приезжающих именно с той целью устроена, чтобы было где остановиться акцизному надзору. Порядок в квартире образцовый, кормят хорошо и сытно. Прислуживает солдатка Агафья, довольно красивая крестьянская бабочка. Управляющий винокуренным заводом живет в другой половине дома, а прочим служащим отведен особый большой дом, в котором понастроено несколько квартир совершенно отдельных одна от другой, хоть имеющих общий коридор. Для квартиры (л. 177) винокура устроен особый дом.
При заводах есть школа одноклассная, в которой учит учительница. Школа довольно чистенькая. Тут же и квартира учительницы.

31 мая 1886 г.
При обоих заводах рабочих находится до 140 человек. Есть между ними много семейных, дети которых учатся в школе. Вообще оба завода с поселением выглядывают небольшою деревенькою. Рабочие коренные на стеклянном заводе переведены с Мальцевских заводов из России. От них учатся стеклянному производству мальчуганы сибирские, которые со временем будут сами мастерами. Варит стекло немец, который в качестве главного мастера заправляет стеклянным заводом.

1 июня 1886 г.
На стеклянном заводе две печи, в которых в особых ретортах расплавляют массу, из которой вываривают стекло, затем три калильных, или лучше сказать, охладительных печи для стеклянных изделий и одна такая же для стекла. Фабрика, в которой приготовляют огнеупорный белый кирпич и реторты, шлифовальная фабрика, действующая водою на два станка, водяная толчея и мельница. Для этого устроена небольшая плотина, которая перепруживает речку Иткуль. Для винокуренного завода есть мукомольная мельница выше завода. Реторты для варки стекла большие, а для варки хрусталя меньше. Хрусталь уваривается гораздо скорее, чем стекло (л. 177 об.).
Все строения на обоих заводах деревянные. Собственно стеклянная фабрика, в которой устроены стекловаренные и калильные печи, тоже деревянная, очень высокая, без потолка с одной крышей, под которой свили себе гнездо воробьи и голуби. Рабочие у стеклянных печей ходят частью в пимах, а мальчишки даже босиком. Управляющий говорил, если случится, что босой рабочий наколет ногу стеклом, которое и вопьется в ногу, то впившееся стекло вытаскивают очень легко, прикладывая к нему горячее стекло, которое тотчас прилипнет к стеклу в ноге и вытащит последнее из
раны.
Плату рабочие получают поштучно, мальчишки помесячно, и те рабочие, которых невозможно отнести к штучным, тоже получают помесячно (л. 178).
12 апреля 1886 г.
Материалы для записок о городе Бийске Томской губернии.
Город Бийск прежде всего город грязи. Он расположен в долине реки Бии, т.е. на дне когда-то бывшей большой реки. Стоит при р. Бии, которая с весны бывает даже и судоходна. Весною, а иногда, если большая вода держится, то и летом пароходы доходят до города и даже поднимаются выше по реке до села Енисейского, отстоящего в 17 верстах от города.
Я сказал, что город Бийск – город грязи. И действительно, он расположен на ровной местности, грунтом которой было прежде русло реки, а потом образовалась болото. По некоторым улицам есть даже канавы с тротуарами (а это уже считается роскошью) и воде некуда стекать. Так и стоит весною грязь, пока вода не испарится. Вода по улицам стоит весною большими озерами, на которых плавают гуси. Лужи воды стоят не только по дальним улицам, но и по главным. Там против здания, в котором помещается полицейское управление и против Успенского собора есть три довольно глубокие лужи. Улицы все без исключения грязные. Некоторые улицы вовсе непроезжи. Базар стоит на низком месте и тут бывает грязи по колено. Зимою на базар съезжаются почти по три дня в неделю (четверг, пятница и суббота; пятница и суббота считаются торговыми днями) много крестьян на лошадях, от которых накапливается масса навоза и навоз этот никогда ни разу не убирали, а оставался тут. Но так как навоз (л. 179) составляет плохой материал для мощения улиц и площадей, то понятно грязь с каждым годом становится глубже и глубже.
Об осушении и оздоровлении города городское самоуправление заботится, но заботится оригинальным образом. В 1879 году состоялись обязательные постановления об устройстве канав жителями, каждый против своего дома, против своей усадьбы, но о проводе канав через улицы было умолчено в этих обязательных постановлениях. Обязательные постановления до 1885 года не приводились в исполнение и жителям даже не были объявлены, а только распубликованы в губернских ведомостях. Конечно, жители не знали ничего. В 1885 году полиция стала настаивать на исполнении обязательных постановлений. Жители удивились, что столько лет они жили в грязи, а тут вышло такое распоряжение, чтобы очиститься от нее. Возражают, что они раньше жили без канав и жили же хорошо, что в таком-то и таком месте, где ныне стоят дома и должны быть проезжими улицы, буквально стояли целые озера воды, так что старожилы ходили тут на охоту за утками. Что исправить такие места не хватит ихних капиталов и т. [ому] подобное. Так что пришлось употребить много хлопот и времени, чтобы заставить жителей провести мало-мальские канавы. Результат, конечно, в то же лето получился довольно благоприятный. Именно: по некоторым (л. 179 об.) улицам, в прежнее время вовсе непроезжим, летом 85 года можно было проехать, хотя и не совсем удобно, но зато, по крайней мере, лошади не тонули и седок спокойно сидел в экипаже, тогда как по тем же улицам в прежнее время если рискнет кто-нибудь проехать, то лошадь и экипаж завязали в грязи, а сам в той же грязи по колено идет пешком. Лошадь и экипаж собирались вытаскивать целые толпы окрестных жителей.
В 1885 году этого не было. Зато появился фельетон в «Восточном обозрении», газете сибирского направления, издающейся в С.-Петербурге, что помощник исправника явился цивилизатор, что спит и видит, какую бы ему пустить по городу цивилизацию и додумался до «канализации», что пожалуй ему взбредет на ум заставить жителей завести гондолы и разъезжать по устроенным канавам. Конечно, это чепуха, но дело в том, что сибиряки очень недовольны, если полиция, на основании решений Думы, основанных опять-таки на законе, старается уничтожить грязь и дать свободный проезд по улицам. Впрочем, о сибирской печати речь будет впереди.
Теперь надо поговорить о жителях, населяющих город Бийск. Собственно, коренных жителей Бийска совсем нет. Это город, можно сказать, новый. Жители все переселенцы. Бийск когда-то был пограничным острогом, крепостью; в нем жили казаки, которых теперь и в помине нет. Казачья линия отошла давно к югу. Самый город разделяется на много (л. 180) частей. Главная, старинная часть называется «Крепостью». Это место когда-то было обнесено валом и канавами, от которых и теперь еще есть следы. От «Крепости» к востоку жительство называют «Городом», к северу -         «Согрою» (это самое грязное место во всем городе, который и в остальных-то частях довольно грязен); затем к западу – «Форштадт», а к северу от «Форштадта» – «Казанка», сплошь заселенная переселенцами, приехавшими из России назад тому 5-7 лет.
К северу от «Согры» на более возвышенном месте, почти у самого берега долины реки Бии, построены казармы для местной военной команды, управление уездного воинского начальника, почтовая контора, телеграфная станция, военный госпиталь, городская больница, устроенная купцом Соколовым и дом для квартир почтовых и телеграфных чиновников.
От этого дома далее к западу идет ровная площадь, на которой устроен гимнастический городок для местной команды, а далее – ряд лавок и балаганов. За площадью, по направлению к «Казанке» – архиерейский дом с домовой церковью.
На площади в лавках и балаганах бывает большая ярмарка с 24 ноября по 6 декабря. К югу от площади на довольно большое пространство, десятин около десяти, простирается болото, очень удобное для разведения хмеля и табака, но мокрое очень и потому лежит пустое, не эксплуатируется.
Город, все поселение, в длину имеет около пяти верст. Расположен треугольником, если включить только что описанное болото (л. 180 об.).
Основание треугольника составляют «Казанка» и «Форштадт» на западной стороне, здесь городские дома, жительство, расположены на полутораверстном расстоянии. К востоку город идет все уже и уже и оканчивается только одною улицей.
Из Бийска идут дороги: почтовая в Барнаул; земские и сельские: в г. Кузнецк, в село Смоленское, Енисейское, Улалу, Савиновское. В г. Бийске резиденция бийского викария Томской и Семипалатинской епархии. Резиденция благочинного. Окружное полицейское управление, состоящее из исправника, помощника его, секретаря и канцелярии. Два полицейских надзирателя. В округе три земских заседателя, один Алтайский отдельный заседатель и у него помощник. Четыре полицейских пристава на заводах: Змеиногорском, Риддерском, Локтевском и Зыряновском руднике. При Змеиногорском приставе состоит полицейский надзиратель, который временно откомандирован заведовать Бийскою волостью. Три крестьянских чиновника: один в Бийске, другой в Змеиногорске и третий в Зыряновске. Воинское присутствие, управление уездного воинского начальника. Воинский начальник – полковник, при нем обер – офицер и делопроизводитель. Окружное казначейство, состоящее из казначея, бухгалтера, его двух помощников и писарей. Помощник акцизного надзирателя. Окружной суд, состоящий из судьи, двух заседателей, секретаря и канцелярии. Словесный суд, где судит один судья. Докторов четыре: воинский, городской, окружной и объездной Алтайский.
Городское самоуправление состоит  из думы, состоящих из [...], гласных по избранию (л. 181) городских жителей, под председательством городского головы при городском секретаре. Городская управа, в коей голова и три члена. Сиротский суд. Мещанский староста. Церквей пять: домовая, новый собор [...], старый собор Успенский, Александровская в «Форштадте» и кладбищенская [...], и еще вновь строится за р. Бией новая церковь во имя [...].
Соборы новый и старый каменные – кирпичные, остальные церкви деревянные. Женская прогимназия, два смешанных училища – мужские и женские. Катехизаторское училище при начальнике Алтайской миссии епископе Бийском. Кроме благочинного, пять священников.
Ранее сказано было, что местные жители большою частью переселенцы. То заехали в Бийск торговые и основали свои фирмы, то заехали чиновники, и, которые служат, то живут временно, но есть и оседлые чиновники, есть и отставные, доживающие свой век. Много крестьян из России, переписавшихся в мещане. Отставные солдаты и проч. и проч.
Есть общественное собрание (клуб), куда в досужное время собирается местная интеллигенция.
К Министерству юстиции, т.е. к суду, есть еще причисленные товарищ прокурора и судебный следователь по Бийскому округу. Эти чиновники прибыли в Бийск только в 1886 году.
Есть старый тюремный замок и строится новый за городом, за «Казанкою».
Пожарных частей две: одна в «Городе», другая у «Казанки» (л. 181 об.).
Бийский округ граничит с Монголией, обширной провинцией Китайской империи. Некоторые бийские купцы имеют торговлю в Монголии, куда отправляются весною и возвращаются оттуда осенью, иногда оставляя приказчиков зимовать. В Монголию путь идет долиной р. Чуй и потому называется Чуйским трактом. Внутри Монголии торговлю китайцы допустили недавно, назад тому [...] лет, а ранее русские торговали в долине р. Чуй и на самой границе в урочище Кош-Агач, где стоял китайский пограничный пикет (военный отряд). В 86 г. московская торговая фирма Морозова и К0 снаряжает караван с товарами в Китай. Предполагают пройти далее, в самый Китай, за «Великую стену», что торговым трактатом, заключенным Россиею с Китаем, разрешается. Но бийские купцы до сих пор торговали только в Монголии, за Великую же стену не переходили, за исключением одного случая. Братья Котельниковы Лев и Иван Петровичи один раз посылали своего приказчика за Великую стену.
Торговля в Монголии и Китае исключительно меновая. Хотя купцы и не очень хвалятся выгодою торговли, но раз поторговавший там не бросает уже своей торговли, а продолжает торговать. Разве по какому-либо случаю последует особое личное запрещение, а таковых есть уже около десятка.
Говорят, ловкий купец торгует прекрасно. Приедет со своим караваном в какой-либо город Монголии, познакомится с тамошними монгольскими чиновниками, т.е. сделает подарки, получит (л. 182) разрешение торговать и открывает торговлю, производя даже и в кредит. А когда соберется ехать обратно, то станет собирать долги и все, что у него записано в книге взыскивает безнедоимочно. Китайские власти говорят, если бы не был должен, то не был бы и записан, а если записан, то плати безоговорочно. И платит, иначе китайские власти замучают должника, а жизнь-то ведь всякому дорога.
Или гонит русский торговец табун скота. По дороге ему попадается монгол – кочевник со своим скотом. Русский старается свой табун смешать с монгольским и когда это сделано, начинает сгонять свой табун, захвативши монгольского скота до четвертой части. Монгол, конечно, начинает протестовать. Начнутся распри, ссора, пожалуй, недалеко до драки. Тогда русский бросает весь свой табун и начинает удаляться, говоря: «Бери уж лучше весь мой табун». Монгол видит – дело плохо, пожалуй, дойдет до его начальства и тогда ему беда неминучая будет. Останавливает русского торговца, просит гнать свой табун, попускаясь своим, захваченным русским, скотом. Тот после нескольких отказов соглашается, затем, выкурив по трубке табаку, считаются уже друзьями, а монгол впридачу еще дает несколько штук скота своего русскому. Говорят, что случалось таким образом получать скота по 50 голов.
Наши купцы присутствуют иногда при казни монгольских преступников. Казнь совершается весьма (л. 182 об.) просто. Осужденного на казнь везут на лошадях верхом за город, куда-нибудь на холм и там отсекают голову. Эту процедуру делает не палач, которых в Монголии нет, а любители из публики, кто хочет. Иногда раньше чем отрубить голову, один любитель отрезывает одно ухо, другой – другое и тогда уже третий любитель отрубает голову. Трупы казненных и головы тут же на месте казни и остаются на съедение собакам. Да и своею смертью умерших монголов не хоронят, не закапывают в земле, а вывозят за город и оставляют на съедение собакам.
Кроме торговли с Монголиею, бийские купцы закупают в округе хлеб, кожи, мед, воск, орехи кедровые и проч. и отправляют в Ирбитскую ярмарку. Округ Бийский большой, хлебородный, но сам город Бийск стоит не в центре округа, а потому собственно городская торговля не распространяется на весь округ. Так, Змеиногорский завод, состоящий в округе, получает товары из Ирбита самостоятельно по прямому пути, который минует Бийск.
Более выдающиеся фирмы в Бийске: А.Ф. Морозова и М.С. Сычева, конкурирующие между собой по продаже всяческих товаров, исключая хлебных продуктов. За ними идут фирмы И.Г. Пискарева, братьев Гилевых, Д.И. Лагина, Н.П. Фирсова и проч. Но главная торговля – это вином. Виноторговцы как грибы растут. Фирма     Платонова и Судовской, Алексея Ивановича Щербакова, Я.А. Сахарова, Пастухова, Яновского, Бако, Рыбакова, Степанищева – это (л. 183) виноторговцы, но первые три задают тон, устанавливают цены и прочие порядки, остальные вторят первым и во всем друг друга обманывают, стараясь как можно больше продать вина.
В большинстве случаев общественная жизнь сосредоточивается в общественном собрании, где по воскресеньям бывают танцевальные вечера, а по вторникам и четвергам – семейные, или лучше правильнее сказать – карточные. Затем празднуются очень шибко именины, но и тут главным развлечением служат карточные игры, которые процветают во всех видах. К чести бийцев нужно сказать, что самая азартная игра – штосе – не пользуется большим правом гражданства, зато стуколка между коммерческими тузами процветает, а иногда к этим тузам присаживаются и члены администрации и судебного ведомства, но в большинстве случаев чины оказываются в проигрыше, только исправник всегда выигрывает.
Танцевальные вечера, если много публики, то бывают очень оживленны. Веселятся все буквально «до упаду», хотя не очень долго они бывают, редко до двух часов, а большей частью только до часу ночи. Общество в собрании считается равным, но как-то заведено так, что кто с кем танцует, тот уже не переменяет много ни дам, ни кавалеров – визави, а так вперед можно сказать, что этот первую, например, кадриль, будет танцевать с такой-то, (л. 183 об.) визави у его будет кавалер тот-то; вторую кадриль – кавалеры те же, а дамы только переменились, третью кадриль – кавалеры те же, а дамы новые, четвертую – кавалеры те же, но дамами танцевавшими третью кадриль переменились только, – тем дело и кончается. На другой вечер можно вперед сказать, кто с кем будет танцевать и вряд ли ошибка последует. (л. 184).
Материалы из ЦХАФАК. Ф.77. Оп.1. Д.11 подготовил доктор исторических наук
Александр Владимирович Старцев (г. Барнаул, АлтГУ)

Комментарии закрыты