Бийск сокровенный

ДМИТРИЙ ЕРОШКИН

 Бийск – один из старейших городов Алтайского края, основанный по прямому указанию царя Петра I летом 1709 года. Бикатунская крепость, с которой, собственно, и начался город, являлась одним из ключевых форпостов Колывано-Кузнецкой оборонительной линии, защищавшей западно-сибирские владения России от Джунгарского ханства и его вассала на Алтае – Телеутского княжества.
Непростые отношения России с этими кочевыми феодальными государствами подчас переходили в мелкие, а то и крупные военные столкновения.
Однако малочисленность российских военных формирований в Сибири, состоявших в основном из «служилых» людей, казаков, а также перешедших на русскую службу татар и телеутов, заставляла русское правительство искать компромисса, мирные пути выхода из конфликтных ситуаций.
Русским ясашным отрядам (сборщики дани) было строго-настрого запрещено вступать в любые боевые столкновения с аналогичными отрядами джунгар. Занятое войнами с Польшей и Швецией на западе, русское правительство просто не имело ни реальных сил, ни возможностей проводить активную политику в восточных регионах обширного российского государства.
Однако, когда в начале XVIII века стало достоверно известно о планах джунгарских правителей полностью включить в состав ханства междуречье Иртыша и Оби, Петр I не стал медлить и приказал в кратчайшие сроки развернуть цепь военных укреплений, острогов и крепостей в Южной Сибири.
Бикатунская крепость в этом плане имела особое значение: она была поставлена в глубоком тылу «Телеутской землицы» в том месте, где пролегала кратчайшая дорога с «плавежной» переправой в глубь Горного Алтая и Монголии.
Как пишет профессор А.П. Уманский, «по долине Бии и Кондомы через «плавежную» переправу на Оби близ слияния Бии и Катуни проходила «Калмыцкая дорога», по которой еще в XVIII веке бухарские купцы и джунгарские алманщики (сборщики «алмана» – дани) ездили из  Джунгарии в Кузнецкую и Киргизскую землицы. Именно здесь находился центр расселения алтайских племен и глубокой тыл Телеутской землицы» .
Есть основания предполагать, что дорога эта эксплуатировалась еще с самых древних времен. Так, в окрестностях Бийска археологами-краеведами в разное время были найдены монеты Боспорского царства, Византийской империи, а также бронзовая фигурка Геракла в львиной шкуре, изготовленная предположительно в греческих колониях Причерноморья. Эту фигурку и сейчас можно видеть в экспозиции местного краеведческого музея.
По мнению ряда ученых, здесь, на слиянии Бии и Катуни, проходила северная ветка Великого Шёлкового Пути. Основное направление этого Пути, как известно, находилось южнее, на территории Восточного Туркестана.
Место, где стоит сейчас город Бийск, имело в древности и особое культовое значение.
Во-первых, районы слияния рек и в древности, и в наше время почитаются местными народами как особые места Силы. Во-вторых, сохранился ряд интересных свидетельств, так или иначе указывающих на наличие здесь крупного сакрального центра. Хорошо известно, что еще задолго до похода Ермака в XV веке русские воеводы делали успешные вылазки за Урал, достигая берегов Оби.
Сведения о Сибири собирались и через другие источники – сообщения дипломатов, купцов, пленных татар.
В 1549 году в Вене вышла в свет книга австрийского посла при дворе Ивана IV, барона С. Герберштейна «Записки о Московии», в которой упоминалось о крупной торговой фактории Грустине (она же «Великий город» в «Сказании о человецах незнаемых»), находившейся в самых верховьях Оби, при слиянии рек Бии и Катуни. Надо сказать, Сибирь для европейцев долгое время была «terra incognitus», но Герберштейн как посол имел возможность познакомиться со всеми первоисточниками по сибирской тематике. Грустина упоминается еще с одним городом – Серпонов.
В XIV-XVI вв. эти города являлись крупными торговыми форпостами южносибирских тюркоязычных народов. Эти города связывали охотников и оленеводов нижнеобского севера с Индией, Средней Азией и Восточным Туркестаном.
Вот что рассказывал об этих двух торговых городах в 1618 году первому русскому послу в Китае Ивану Петлину «брацкой татарин Куштак»: «Есть-де река Каратал, велика… А та-де река Каратал впала в ту Обь великую… А от Каратала-де по той реке стоят два города каменные, да деревни брацкие. А из-за той-де великой реки приезжают к нам манцы (иноязычные люди. – Прим. ред.) со всякими товарами, меняют-де с нами и саяны на оленье кожи и на лосины и на соболи и на бобры, а наш-де дают противо камни и бархаты и тафты и зендени черные, а и назад-де за ту реку поедут».
В свою очередь, барон Герберштейн пишет, что «от устья реки Иртыша до крепости Грустины два месяца пути; от нее до озера Китая (возможно, в горах Тибета. – Прим. ред.) рекою Обью более чем три месяца пути. От этого озера приходят в большом множестве черные люди, лишенные общего всем дара слова. Они приносят с собой много товаров, преимущественно же жемчуг и драгоценные камни, которые покупаются грустинцами и серпоновцами. Они называются лукоморцами от Лукомории, лежащей в горах, по другую сторону Оби от крепости Серпонова. Сказывают, что с людьми Лукомории происходит нечто удивительное и невероятное, весьма похожее на басню: как носится слух, они каждый год умирают именно 27 ноября, когда у русских празднуется память св. Георгия, и потом оживают, как лягушки на следующую весну, большею частью около 24 апреля».
По мнению академика Б.А. Рыбакова, темный цвет кожи пришельцев из Лукоморья, о которых пишет австрийский посол, а также их товары – самоцветы и жемчуг – наводят на мысль об индийских купцах, которые могли интересоваться пушниной и мамонтовой костью. К тому же немая торговля при незнании языков была достаточно известна в Турфане (Восточный Туркестан). Конечно, может вызвать сомнение своей неправдоподобностью рассказ об умирании и воскрешении «черных людей». Но сейчас мы знаем о феноменах долгой тантрической медитации транса, о темном ритрите и т.д. Возможно, «черных людей» в наших краях интересовала не только торговля…
В дополнение к этой информации можно привести слова известного голландского историка Николая Витсена.
В своем труде «Северная и Восточная Татария» он писал: «Говорят, что в Сибири в некоторых местах можно увидеть пришедшие в упадок старые стены и развалины бывших там, по-видимому, городов, и что иногда там находили разные памятники. Из последних явствует, что в более древнее время страну эту населяли народы более высокого развития, нежели ныне, потому что теперь подобных построек там вовсе не знают».
Неизвестный русский автор середины XVII века, описывал Южную Сибирь, отмечал «по тем рекам многие грады каменные и великие палаты по степным местам, а все пусты и иные от давних лет осыпаются, а какие люди сталися никто о сем не весть…». В 1670 году сибирская канцелярия сообщала царю Алексею Михайловичу, что «не в дальном расстоянии от р. Иртыша на сибирской стороне имеется город с великими каменными башнями и с строением каменных палат. Во оный город башкирцы по вся годы приезжают для отправления своих молитв…».
Уже в начале XVII века русским властям было известно о наличии в Сибири многочисленных остатков древних городов. Авторы ранних сибирских летописей полагали, что древние города существовали в Сибири до татар, еще во времена мифической «чуди» . Легенды о таинственном народе «чудь» (от слова «чудесный») до сих пор бытуют в среде алтайских старообрядцев. Согласно одной из них, записанной в 1926 году
Н.К. Рерихом, таинственная «чудь» вся целиком ушла через пещеры глубоко под землю с приходом так называемого «Белого царя». «Белый царь», вероятно, есть метафора последнего крупного оледенения…
Древнегреческий поэт Аристей, побывавший на Алтае, в своей поэме «Аримаспея» также упоминает неких «грифов» (грифонов), стерегущих в горных пещерах золото. Исследователь конца XIX века С.П. Швецов в своей книге «Горный Алтай и его население» пишет, что в долинах рек Чулышмана, Башкауса, Чуи, а также Катуни, Урсула и других встречаются следы весьма обширных оросительных сооружений. «Оросительные сооружения, – пишет С.П. Швецов, – современные алтайцы приписывают отчасти китайцам, но главным образом тому народу, который оставил по себе память не только в виде следов орошения, но и каменные бабы, и многочисленные курганы, разбросанные по долинам Алтая, и о которых алтайцы говорят, что они населяли страну до прихода их, алтайцев, сюда» .
Действительно, хорошо известно, что и скифы, и наследовавшие за ними эту землю тюрки были кочевниками-скотоводами, а если и практиковали земледелие, как, например, северные алтайцы – кумандинцы, то очень примитивное – мотыжное.
Возвращаясь к истории г. Бийска, надо вспомнить еще одно очень интересное свидетельство.
Это карта известного исследователя Сибири, бывшего пленного шведского офицера Иоганна Страленберга. Здесь на слиянии Бии и Катуни он обозначил местонахождение золотого Идола, так называемой «Золотой бабы».
С одной стороны, это весьма неожиданно, так как легенды о «Золотой бабе» зародились в другом месте – в среде хантов и манси. И в географическом и в языковом плане – это совершенно другой регион.
Но не будем спешить с выводами.
Как известно из китайских и других источников, древние тюрки (предки алтайцев) ведут свое происхождение от гуннов, или сюнну. И вот какое сообщение мы встречаем у древнего китайского историка Сыма Цяня: «Весной следующего года (121 г. до н.э.) император Хань приказал Хо Цюйбину, занимавшему должность военачальника, выступить во главе десяти тысяч всадников из округа Лунси. Пройдя более тысячи «ли» от гор Яньчжи, Ха Цюйбин напал на сюнну, убил и взял в плен свыше восемнадцати тысяч всадников и, разбив князя Сючу, захватил изображение золотого человека, употреблявшееся при жертвоприношениях Небу»4.
Таким образом, мы видим, что некие золотые идолы, связанные с культом Тэнгри (неба), существовали в добуддийский период Центральной Азии.
Вполне возможно, поклонение золотой статуе могло сохраниться вплоть до XVIII века, ведь сам культ Тэнгри в среде алтайцев существует и ныне.
Древние легенды и мифы часто таят намеки, указания и знаки, которые прямо или косвенно могут привести нас к потрясающим открытиям. И может быть, не случайно старообрядцы-бегуны в XIX веке, составляя карты – маршруты пути в Беловодье, упоминали Бийск как один из перевалочных пунктов на этом сакральном пути.

Ведь как в любом сакральном путешествии, в путешествии в поисках своего истинного «я» важен не конкретный географический маршрут, прохождение километров пути, нет, напротив, важен некий ритуал, алгоритм пути символов. Вы вступаете в эту игру символов, в ожившую легенду и дальше она сама ведет вас к цели.
Есть информация, что Н.К. Рерих также имел в своем распоряжении карты старообрядческой секты «бегунов». И в 1926 году по пути в Горный Алтай и Монголию он останавливается в Бийске, в местной гостинице «Деловой двор».
Отсюда начался на Алтае путь Трансгималайской экспедиции Рерихов. Как писал сам Николай Константинович, Беловодье–Шамбала открывается путнику ее зовом, который звучит как слово. И слово это «Калагия»! И опять уже совсем не случайно: самое первое духовное общество, возникшее в Бийске в начале 90-х гг. XX века, называлось именно «Калагия».
Не случайно и то, что именно Бийск еще в первой половине XIX века становится центром распространения христианства среди аборигенного населения. Здесь, в Бийске, вплоть до революции 1917 года действовала крупнейшая в Сибири Алтайская духовная миссия, основанная известным просветителем о. Макарием Глухарёвым.
Одним словом, Бийск был и остается поныне воротами, ключом к Алтаю, указующим перстом к его сокровенным Тайнам!

Комментарии закрыты